круг с птицей

колонка на сайте миллионер.ру

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%bd%d0%b5%d0%b1%d1%8b%d0%b2%d0%b0%d0%bb%d0%be%d0%b5-%d1%81%d0%be%d0%bb%d0%bd%d0%b5%d1%87%d0%bd%d0%be%d0%b5-%d1%8f%d0%b1%d0%bb%d0%be%d0%ba%d0%be/?fbclid=IwAR1Z6XvdivgkLgidajPlGb24j2U0UrVXHlxNn5H_t6R2ksEP59vBo9qFkMU

Что ты там играла, о чем пела, стучала каблучками, выкаблучивалась, в какое окно смотрела, говорила "весна!"; знала ли про двух соседей, которых увезли на черном воронке?
Теперь тебя нет, дома нет, памяти о тебе почти нет, но очередная весна есть. И всё по-прежнему: и хлеб насущный, и кавалькада в чаще, и золото волос, и правда, и игра.
круг с птицей

новый выпуск

— Понимаете, — продолжала Граса, — я смотрела в зал, и мне показалось, что вам хочется зрелища. Настоящего зрелища. А не то, что вы уже сто раз видели. Что ж, я живу, чтобы служить вам. Начались перешептывания. Араси Араужо заерзала в кресле. Зал был заинтригован, взволнован — как и я сама. Может, София Салвадор пьяна или готова пойти вразнос? Что она собирается выдать? Станет ли эта ночь катастрофой или откровением? София Салвадор расстегнула клипсы — одну, другую — и уронила их на пол возле стула. Провела рукой по волосам, странно взъерошив их. Кончиками ногтей отклеила накладные ресницы и щелчком стряхнула их, будто насекомых. Потом потянулась в вырез и достала белый носовой платок. Но она не стала промокать пот на лице, нет. Она приложила белый квадрат ко рту и стала тереть — в одну сторону, в другую, снова, еще раз, пока ткань вся не стала красной, а губы Софии Салвадор не порозовели, словно лишились кожи. Она встала, сняла микрофон со штатива, отбросила ногой шнур и села. А потом, не кивнув Винисиусу, даже не взглянув на него, запела нежнейшим шепотом: Все было шуткой Между мной и тобой. Все на минутку Между мной и тобой.

Тема выпуска:
1) Новый роман лауреата премии "Национальный бестселлер" Ксении Букши "Чуров и Чурбанов".
2) Книга "Воздух, которым ты дышишь" бразильского писателя Франсиш Ди Понтиш Пиблз. Это роман о дружбе, любви и амбициях. Его действие разворачивается в течение целой жизни – начиная с 30-х годов ХХ века и до наших дней.
Ведущий: Анна Селянина
Эксперт: Дмитрий Воденников

https://tvkultura.ru/video/show/brand_id/64474/episode_id/2246675/
круг с птицей

(no subject)

Была в позднее советское время помадка-нашлепка на мороженом, розочка.
Вафельный стаканчик без розочки - 19 копеек.
С розочкой - 20.

Нечасто она в продажу поступала, но если поступала, - вот она дверь в чудесную страну из занюханной каморки папы Карло. .
"Тебе с розочкой? Или без?"

Папа, это все равно, как спросить: "тебе жизнь с бессмертием или нет?", "тебе любовь с прощением?", "ты хочешь выучиться на слесаря или высшее образование?"

С розочкой, папа, с прощением, высшее образование, новую курточку, театр, Мальвину с Артемоном и бессмертие.

Много новых сладостей теперь есть вокруг, мы о таких и не мечтали. "Постучите ложечкой по карамельной корочке, потом кушайте крем-брюле".
Какая ложечка, когда крем-брюле это тоже было всего лишь мороженое?

Или вот шоколадный фондан.

"Вы давно просили фондан с базиликом — шоколадный десерт с жидким центром, который подают горячим из печи".

Мы не просили.
Мы и не знали, что он такой есть.
Какой жидкий центр?
Только кекс Весенний, там с центром всё в порядке. Твердый, как генеральная линия партии, внизу, рядом с коркой - одна изюмина. Ой, нет, две.

А уж что там, в этом фондане, может быть базилик - об этом мы и в страшном сне не слыхали. Мы больше по петрушке, ну или вот, допустим, укроп.

Но всё это лирика. Всё утекло и истаяло.
Теперь в супермаркет ходишь, как в музей. Всё равно всё не посмотришь: положил в тележку Мону Лизу, туда же немного фасованного Ван Гога, рядом булькает маленький Гоген, но это только часть. Ах, мы уже устали, давай уже пойдем, всего не купишь!

Это точно: не купишь. Ванильное мороженое, шоколадное, двухслойное, шербет, фруктовый лед.

А стаканчика с разноцветной помадкой-розочкой нет.

Где ты, Мисюсь? - спрашивал Чехов. Где счастье, где дом с мезонином, где все?

"Больше я уже не видел Волчаниновых", - так начинается прощальный абзац этого рассказа Антона Павловича.

Вот и я.
Больше я нигде не видел розочку-помадку на вафельном стаканчике за 20 копеек. И никогда уже не увижу.

Чехову еще повезло.
круг с птицей

колонка на сайте миллионер.ру

«…Обыкновенно любовь поэтизируют, украшают её розами, соловьями, мы же, русские, украшаем нашу любовь этими роковыми вопросами, и при том выбираем из них самые неинтересные».

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%b8-%d0%b4%d0%b5%d0%b2%d0%be%d1%87%d0%ba%d0%b0-%d1%80%d0%b0%d1%81%d1%81%d0%bc%d0%b5%d1%91%d1%82%d1%81%d1%8f/?fbclid=IwAR3sFn-_OdM-gy3WAA8_2OMEFz7Nj0G5wygvAWKjJeHR0QEEsasRBipz8DU
круг с птицей

Колонка в Газете.ру

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12946933.shtml

В Сеть слиты аудиозаписи их разговора, доказывающие, что мужа Эмбер поколачивала. Не зря Шарлотта Бронте была сподвижницей феминистического движения в литературе. Бей, милая. Как писал поэт Вознесенский.


Спасибо, объявление скрыто.
Бей, женщина! Бей, милая! Бей, мстящая!
Вмажь майонезом лысому в подтяжках.
Бей, женщина! Массируй им мордасы!
За все твои грядущие матрасы.

В общем, Эмбер Хёрд оторвалась на своем муже по заветам Вознесенского по полной. Джонни Депп от нее даже убегал. Прикрывая голову.

Зато теперь празднует всенародную американскую поддержку. Twitter за Деппа, Facebook за Деппа, все за Деппа: раннее обвиненный в насилии актер купается в словах горячего одобрения, а бывшая недавняя жертва получает девятый вал негатива и цунами язвительных поношений со всех сторон.
круг с птицей

Счастливая женщина всегда худеет. Потому что, пока она счастлива, она не может быть худой.

круг с птицей

колонка в журнале STORY

Дмитрий Воденников: До конца фразы вымарано

«Что делать с призраком Коонен?». Ходили слухи, что с этого вопроса начинались некоторые партсобрания в театре имени Пушкина, потому что рабочие сцены якобы отказывались вечером разбирать декорации после спектаклей, утверждая, что там, по пыльным колесникам, ходит женщина в кожаной черной куртке и в красной косынке.

Мы знаем, что это легенда. Актеры как дети, придумали в своих курилках эту историю, актрисы ахали, актеры гыкали, женщина в красной косынке и черной куртке медленно шла по полутемным колесникам.

Еще мы знаем, что Алиса Коонен, актриса Камерного театра и жена Александра Таирова, прокляла это место, когда театр закрыли, переименовали в Московский драматический имени Пушкина, а их самих отправили на персональную пенсию.

Кабинет ее мужа, говорят, переделали в туалет. Реконструкция, что ж поделать.

«— Человечность должна быть везде. — Приятное заблуждение». «Личность ты конечно исключительная, но мусора в твоей голове много!» «Ну, кто ещё хочет попробовать комиссарского тела?»

Алиса Коонен идет в костюме Комиссара из «Оптимистической трагедии» и даже не оставляет следов. Только обрывки реплик – вот всё, что нам останется от нашей былой жизни. Причем реплики не только из спектаклей.

«Познакомьтесь, Алиса! Александр Яковлевич Таиров».

Так Алиса Коонен впервые встретила своего будущего мужа. Он должен был ставить «Покрывала Пьеретты». Нельзя сказать, что эта новость Коонен обрадовала. Она ушла из Художественного театра, от самого Станиславского не для того, чтобы работать с молодым, совсем еще никому не известным режиссером.

Театр тогда назывался «Свободным» (о, эта свобода в 1905 году, как много она обещала). Но Коонен не хотела, чтоб новый режиссёр чувствовал себя слишком свободным, поэтому ответила ему на его приветствие холодно (пусть знает свое место), но тем не менее про себя отметила, что улыбка у него хорошая, да и держится он с достоинством и независимо.

После первой же репетиции Таиров вызвался проводить актрису до дому.

«Я сухо поблагодарила его и, подозвав проезжающего мимо извозчика, сказала, что прекрасно доеду сама».

Каково же было ее удивление, когда, уже в пролетке, она вдруг увидела Таирова рядом с собой.

«Что за человек этот Таиров?» — спрашивала я себя. Ни на кого не похож, точно с луны свалился. Он так много знает, так настойчив в своих требованиях…»

Когда всё началось по-настоящему, Таиров даже иногда пугал ее. «Он слишком зверски меня любит. <…> Так меня еще — не любили. И, вероятно, любить не будут. И это ужасно».

Там много чего будет, в их совместной жизни. Много работы, много побед, много страха (разгромная идеологическая история со спектаклем-фарсом «Богатыри»), даже мелкий бытовой страх, такой понятный, женский.

«...Весь этот последний год был тяжким моим испытаньем. Я страдала, страдала подчас мучительно, мерзким женским страхом. Морщины вокруг глаз, опускающиеся углы губ… Как будто с этим улетало все».

«... я жадно следила за лицами, на меня смотревшими: видят ли они то, что вижу я в зеркале, внимательно разглядывая себя по утрам и с каким-то садистическим удовлетворением отмечая новые и новые признаки надвигающейся „старости“. Я приходила в восторг от комплиментов мужчин. Я чуть не влюбилась в какого-то итальянца из посольства только потому, что он, не зная, кто я, искал меня глазами, сидя за другим столом, и на костюмированном вечере усиленно пресле­довал меня серпантином. Какая нелепица! Какой позор!»

Это была еще не нелепица, не настоящий позор.

В ноябре 1940 года председатель Комитета по делам искусств Михаил Храпченко обратился с письмом к Молотову, где перечислял идейные ошибки Таирова и делал вывод: «…считаю необходимым поставить вопрос о дальнейшей судьбе Камерного театра и о целесообразности оставления Таирова во главе театра».

Светлый день кончался (да и был ли он когда-нибудь таким уж светлым?), наступали сумерки. В стране уже полным ходом шла борьба с космополитизмом.

27 мая 1949 Александр Таиров был отстранён от работы, 29-го занавес Камерного театра закрылся в последний раз. Это был спектакль «Адриенна Лекуврёр». Коонен играла поразительно. В зале стояла полная тишина. Только иногда было слышно, как вдруг кто-то заплакал. А потом овация.

На этом всё и закончилось.

Но есть счастье и есть любовь. Точнее: была любовь, было счастье.

25 ноября 1919, во вторник, еще молодая Коонен записала в дневнике (там болтается еще в общем повествовании Церетели, но мы сейчас увидим, как его «выдавят», как уже не важно всё станет, когда появится Александр Яковлевич):

«Премьера. Вечеринка. Перед спектаклем пришел Церетелли, принес вазу с яблоком.

Поцеловались трижды [два слова вымараны].

Вечеринка. После ужина сидели с Церетелли вдвоем в опустевшем [фойе] со столиками. Он держал мою руку, и глаза. [Фраза вымарана.]

Опять поцелуи вместе и еще раз опять оба [до конца фразы вымарано].

Потом танцевали. Потом пошли в уборную ко мне [больше половины страницы вымарано.]

Потом видались мельком.В душе было покойно, странно.

Ушли с Александром Яковлевичем в 8 часов.

Легли дома.

И такая была любовь к Александру Яковлевичу [до конца фразы вымарано].

Все слилось в прекрасный мучительный сон".

«Я очень хочу страдать», - если верить самой Алисе Коонен, так начинался ее несохранившийся детский дневник. Страдать в середине любви ей не дали.

В интернете можно найти запись 1960 года, где Коонен читает Блока. Найдите эту запись. Сквозь треск и старую актерскую манеру читать стихи к вам пробьется голос женщины, которой однажды сказали в пролетке: «Говорят, Станиславский считал, что у вас своевольный, упрямый характер. Я этого не нахожу. Вы всё же позволили мне проводить себя, хотя вам этого ужасно не хотелось. Правда?»
круг с птицей

(no subject)

СОЛНЦЕ И ПАМЯТНИК

Со мной такого никогда не было. Стал тосковать по солнцу. Это возраст.

В конце прошлого года приезжал в Тель-Авив, сел за столик пляжного кафе, за стол без тента, так, чтобы солнце падало квадратом, цилиндром, сферой, - сказал: «Я бы купил здесь квартиру: приезжал бы на все зимние месяцы». Не один я такой умный оказался. Посмотрел уже в Москве стоимость жилья в Израиля, рядом с морем. Легче отлить себе памятник в золоте. Маленький такой памятник, размером с оловянного солдатика, поставить на письменный стол, на который ничего в Москве не падает – серость, одна серость: ни кубов, ни цилиндров, ни сфер.
Нет уж. Где родился, там и пригодился: живи в своих вечных жидких снегах, прячь в доху медвежью губы, Дон Жуан, не петюкай.

Кстати, о памятниках.

Однажды Лидия Чуковская написала в письме к Давиду Самойлову.
"На днях у меня была одна американка. Так, будто и неглупая, и знающая, и красивая. Я старалась быть с ней приветливой. Но не удалось: она спросила меня: где я хочу, чтобы мне поставили памятник?"

И правда смешно.

Впрочем, подруга Чуковской Ахматова точно знала, куда свой памятник ставить, да и не сомневалась, что будет. (Вот ведь тоже удивительная вещь: то стихотворение из «Реквиема» написано в 1940-м, где-то около марта, значит, Ахматовой пятьдесят один, но она в отличие от Чуковской точно знает, что памятник будет, его просто не может не быть.)

С пушкинском памятником тоже вышла символическая история.

Все помнят, как обидел Анну Керн Пушкин в письмах. И про ноги, и про блудницу, и про божью помощь. И даже после смерти, как считалось, ненароком обидел.

Есть легенда (ее срифмовал потом поэт Павел Антокольский), что когда уже в старости Анна Керн умерла, гроб с ее телом встретился где-то в деревенской майской тиши с обозом, который вез свежеотлитый памятник Александру Сергеевичу работы скульптора Опекушина из Петербурга в Москву. Гроб с Анной Петровной был вынужден уступить дорогу кортежу, который вез памятник ее бессмертного, неблагодарного и мимолетного любовника, – прижаться к обочине и уступить.
Это неправда.

Реальная история была сильней и будничней.

Когда старая Анна Петровна в бедности уже доживала последний год, однажды, поздней весной, она была разбужена в своих меблированных комнатах на Тверской-Ямской гиком и криками возниц, а также возгласами прохожих.

Анна Петровна, уже сильно больная, тяжело поднявшись, подошла к окну. «Что это там творится?» - спросила она у кого-то. «Это Пушкину камень везут».

Оказалось, что мимо окон, наделав много шума, проплывает колесная платформа с гранитной глыбой для пьедестала памятника.

Старая Керн посмотрела на глыбу для памятника ее былого любовника и сказала: «А, наконец-то! Ну, слава богу, давно пора!» Шестнадцать крепких битюгов, запряженных по четыре в ряд, наконец-то превозмогли какую-то временную преграду, яму или еще что, и сдвинули тяжеленную колесную платформу.

Странно жить, зная, что недалеко от тебя стоит памятник твоему любовнику.
Легко жить, зная, что это всё ненадолго – и ты скоро уже уснешь навсегда и всё всем простишь: и свои некрасивые ноги, и всего лишь второй столбец в донжуанском списке (где писались имена женщин, которые не сыграли особой роли в судьбе пишущего), и свою старческую бедность. Ты даже какую-то дуру простила бы, если бы каким-то неизвестным науке способом прочитала, что та пишет про твой небольшой памятник, поставленный в маленьком внутреннем дворике Концертного зала камерной музыки в городе Риге.

«Многие утверждают, что одно из своих лучших стихотворений «Я помню чудное мгновенье» Пушкин посвятил именно Анне Керн. Не спорю. Хотя ничего «божественного» в этом образе лично я не разглядела. На мой вкус, «совершенство» если есть, то оно должно быть во всем. Любовь. Но не забывайте, дама-то замужняя! Другие времена, другие нравы. Особенно нравы».
И еще смайлик перевернутый после «замужняя» поставила.

Бедная Анна Петровна, бедный Пушкин, бедные-бедные мы все.

____
(колонка для "Учительской газеты", январь 2020)
круг с птицей

колонка на сайте миллионер.ру

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d1%88%d0%b0%d0%bf%d0%ba%d0%b0-%d0%b8-%d1%81%d0%b5%d1%80%d0%b0%d1%84%d0%b8%d0%bc%d0%b0/?fbclid=IwAR1ge7_pw0xmY6LlqZXbr_YG5362uNMPJW0CwzEAQQ96RWQeRJm-mv8v_V4

Ох, девушки, девушки, не заговаривайте на пустынных улицах с благородными незнакомцами. Ни вам, ни им потом не будет от этого счастья. Даже так: щастья не будет.