круг с птицей

интервью "Московскому комсомольцу"

Так что стихи уходят не оттого, что ты стареешь. Они имеют таинственное странное существование. Ты просто не понимаешь, почему они покидают тебя. Не мы пишем текст, а текст пишет нас. Видно, я стал не интересен моему тексту, и он решил меня не писать.

https://www.mk.ru/culture/2020/07/03/poet-dmitriy-vodennikov-rasskazal-pochemu-perestal-pisat-stikhi.html
круг с птицей

(no subject)

СЕРЕБРЯНАЯ ПАРЧА И ДВА ФУНТА ВОСКА

Серебряной парчи было на 15 лир и 4 сольди, красного бархата для отделки – на 9 лир, шнуры стоили 9 лир, а пуговки – целых 12.
В дневнике художника Леонардо да Винчи, среди значительных событий, которые он записывал пунктирно, есть и подробные записи о мелких расходах на новый плащ, купленный его ученику – Андреа Салаино.
Вообще-то это прозвище. На самом деле ученика звали Джан Джакомо Капротти да Орено, а Салаино – это производное от итальянского слова Salaì: Il Salaìno – «дьяволёнок». Видно, характер у мальчика был еще тот. И проявился сразу.
«Джакомо поселился со мной в день Магдалины, в 1490 году, в возрасте десяти лет. На второй день я заказал ему четыре рубашки, пару штанов и плащ. Когда я положил рядом с собой деньги, чтобы заплатить за все эти вещи, он украл их у меня из кошелька».
Потом украл еще и серебряную пряжку стоимостью 22 сольди – у другого ученика. Не побрезговал и турецкой шкурой, подаренной кем-то Леонардо, чтоб тот сшил себе пару сапог: продал ее – на вырученные деньги купил анисовых конфет. (Только меня поражают странные цены в Италии того времени? Турецкая шкура, из которой может выйти целых две пары сапог и какие-то конфеты. Ну не целый же вагон он их купил?)
Джакомо – здесь совсем как Буратино. «Не лезь за нарисованный очаг, не продавай курточку, ходи в школу, учись» – нет, он лезет, ворует, дразнит другого такого же Буратино; вроде только учится хорошо. Странный он какой-то. Но и сам Леонардо тоже странный. Не любит конфликтов, не ест мясную пищу, отпускает птиц, купленных на базаре, осуждает кровопролитие.
Что не мешает ему, однако, с толпой, перевозбужденной чужой будущей кровью, ходить сопровождать преступников к месту их казни, изучать искаженные страхом лица, зарисовывать карандашом их смерть в своей карманной книжечке.
Так, может, это сказка, что гений и злодейство – две вещи несовместные? И все-таки был убийцею создатель Ватикана? (Микеланджело, кстати, художника Леонардо да Винчи ненавидел.)
Но Леонардо записывает, сравнивая работу художника с работой скульптура (интересно, держал ли он в этот момент в голове имя своего соперника?): «Вот он вымазал себе лицо и напудрил его мраморной пылью так, что выглядит булочником; он покрыт весь мелкими осколками мрамора, как будто снег нападал ему прямо на спину и жилище его наполнено осколками и пылью. Совсем другое у художника… художник сидит со всеми удобствами перед своим произведением — хорошо одетый и водит совсем легкой кисточкой с прелестными красками. Он разодет, как ему нравится. И жилище его наполнено веселыми рисунками и блестит чистотой. Зачастую у него собирается общество музыкантов или лекторов различных прекрасных произведений, и слушается это с большим наслаждением без стука молотка и другого какого шума».
Но шум жизни проникает в жилище и в дневник даже такого небожителя. И денежные записи снова появляются в бумагах да Винчи. Теперь уже в связи с похоронами его родной матери, с которой он был разлучен в четыре года и которая приедет к нему через сорок лет в Милан, где и умрет через год с небольшим.
«Расходы после смерти на похороны Катерины – 27 флор. 2 фунта воска - 18. Катафалк – 12. За вынос тела и постановку креста – 4. Священникам и 4 клеркам – 20. Колокольный звон – 2. Могильщикам – 16. За разрешение, властям – 1. Сумма – 100 флор. Прежние расходы: доктору – 4 флор., сахар и 12 свечей – 12. Итого – 116 флор.».
И никакой серебряной парчи, никакого красного бархата: разлетелись пуговки, теперь и не посчитать.
________
(Дмитрий Воденников, колонка в «Учительской газете», июль 2020)
круг с птицей

колонка в журнале STORY

Дмитрий Воденников: Запах сапог

Проснулся утром, пока ещё лежу - через открытую дверь балкона звуки не самой шумной улицы: изредка машина, птицы - и вдруг кто-то чихает. Раз, потом подальше (видимо, уже прошёл немного вперёд) второй чих, потом уже с угла - третий.

Наверное, передушился духами с утра или перенюхал дегтярных сапог.

Руки голы выше локтя,

А глаза синей, чем лед.

Едкий, душный запах дегтя,

Как загар, тебе идет.

Анна наша Андреевна Ахматова писала тут про рыбака, но должна была знать и о запахе дегтя, которым натирали солдаты свои сапоги. У Ахматовой вообще много запахов в стихах (и свежо и остро пахнут морем на блюде устрицы во льду, и сухо пахнут иммортели в разметавшейся косе; и всё хотела ощутить запах розы, хотя больше бы ей пристало класть с Морозовой поклоны и плясать с падчерицей Ирода). Но вот про дегтярный запах солдатских сапог не писала. А зря.

Если бы знала, какие люди им отметились, то непременно что-нибудь бы в «Поэме без героя» чиркнула бы.

«Верхние ноты: мандарин, бергамот, флердоранж, лимон, шалфей. Ноты сердца: роза, можжевельник, ветивер, цвет гвоздики, жасмин, иланг-иланг, кедр, корень ириса. Ноты базы: березовый дёготь, белый табак, амбра, ваниль, гелиотроп, ладан».

В 1927 году во Франции появились духи, новый запах: Cuir de Russie (Русская кожа).

К этому новому запаху имели отношения сразу две исторические личности: Коко Шанель и Великий князь Дмитрий Павлович Романов. Тот, который имел причастность к смерти Распутина, был арестован, вынужден был уехать в ссылку из России в состав действующей армии в Персию, что его, в итоге, и спасло. Когда грянула революция – он уже был для большевиков недосягаем. Из Персии Великий князь переезжает в Лондон, потом в Париж. Там и познакомился с Коко Шанель.

Это был недолгий роман (всего год), но зато яркий.

Вот она, «бутилированная сущность» романа Коко Шанель и Великого князя: «помимо ладана, можжевельника, мандарина, бергамота, розы, жасмина и иланг-иланга - ещё и дикие кавалькады, клубы светлого табака и запах сапог, натертых берёзовым дёгтем; такие носят русские солдаты».

Осенью 1920 года на курорте Биарриц за столиком в кафе три светские львицы (сама Шанель, актриса Габриель Дорзиа и певица из «Опера-комик» Марта Давелли) встречаются, чтобы поболтать о глупостях. Марта Давелли не одна, с ней Великий князь – ее любовник, кузен свергнутого царя. Великий князь немного потерт: на нем видавший виды пиджак и ботинки с трещинками.

Если верить злым мемуарам, когда великий князь отлучился (наверное, в уборную), звезда «Опера-комик» шепнула Шанель: «Если хочешь, я тебе его уступлю! Он мне дорого обходится».

Это какая-то пьеса «Бесприданница», только на новый феминистический лад.

Но на самом деле – это всё неправда. Тут вообще не было бесприданниц.

Благодаря Дмитрию Романову Коко как раз и стала легендой. В Биаррице, где осело много русской знати, Шанель была представлена самым громким фамилиям, в том числе Натали Палей и великой княгине Марии Романовой. И именно там Коко Шанель приходит в голову блестящая идея. Новая коллекция скоро покорит модный Париж: льняные платья-рубашки, яркая вышивка, длинные, опоясанные металлическим ремешком блузы. Совсем уже явный «русский след» - меховые накидки и подбитые мехом пальто.

Ну и знаменитые духи «Chanel №5», которые были созданы парфюмером-эмигрантом Эрнестом Бо, а с ним Шанель познакомил именно Дмитрий Романов.

Вот он, вот он, запах дегтя. Хотя уже никакого дегтя на башмаках великого князя и в помине не было.

Впрочем, и рыбак еще мелькнет в этом тексте.

Пока длилась эта безмятежная белоснежная любовь, Коко и Дмитрий Павлович сперва жили в Биаррице в «Отель де Пале», потом сняли (она сняла? – если вспомнить потрескавшиеся ботинки) в Мулло белую виллу «Ама Тикиа», где у самой террасы плескалось и пело лазурное море. Именно к этой террасе каждое ясное утро за любовниками приходила моторная лодка, чтобы отвезти их на дальний пустынный пляж. Там они, скрытые от всех, купались, загорали и – конечно – занимались любовью. К трем часам на лодке приплывал тот же рыбак и забирал их.

Дегтем от того рыбака, наверное, не пахло. Это же не наш, черноморский рыбак, а их, французский. Будем считать, что от него пахло рыбой и круассанами.

https://story.ru/istorii-znamenitostej/avtorskie-kolonki/dmitriy-vodennikov-zapakh-sapog/
круг с птицей

Колонка в Газете.ру

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/13125667.shtml


У меня под окном на дубе какая-то птица свила гнездо и теперь высиживает птенцов. Дуб старый, с тяжелой листвой, но птица все равно видит, как я выхожу на балкон и фотографирую ее дом. Птица нервничает. Я стараюсь ей не досаждать.

Сегодня 27 июня. В месяцеслове записано, что наступает Елисей Гречкосей: в этот день раньше принято было освящать новую одежду, чтоб она не принесла своему хозяину бед и несчастий. Особенно если она досталась в дар или наследство. Все обновки, купленные после Нового года и надетые не более трех раз, знающие люди рекомендовали освятить. То же самое можно было сделать и с одеждой, в которой человек чувствует себя неуютно — натирает ли воротник пиджака или слишком чешется спина в шерстяном платье.

... Пока писал этот абзац, птица улетела. Птица тоже хочет есть. Никакого самца рядом, все сама-сама.

Набирая этот текст, я иногда откидываюсь немного в кресле и могу увидеть, как она умащивается на кладке, усаживается поплотней, нервно проверяет, как там яйца — и вот сейчас временно упорхнула.

Какая же долгая забота — родительская любовь. Рожать детей, воспитывать их, потом их отпускать, бояться, что кто-то из них умрет.

Бунин вспоминал, как подкосила Толстого смерть его последнего ребенка, шестилетнего Ванечки. Огромная травма: Толстой сразу превратился в старика. Софью Андреевну и Льва Николаевича эта смерть в первое время очень сблизила. «Никогда я Соню так не любил». Но и эта близость была иллюзией.

Ванечка был единственным ребенком, который все время пытался помирить мать и отца. «Разве не легче умереть, чем видеть, когда люди сердятся?» — спросил он однажды.

Незадолго до смерти Ванечка вдруг стал раздаривать свои игрушки, вещи и рисунки. Как будто ему теперь неуютно с ними, как будто они ему «натирают». Или, может, просто хотел сделать приятное? (Страшно представить, что чувствовали родители, когда это видели — притом что Ванечка говорил, вспоминая своего покойного брата Алешу: «Лучше и мне, мама, умереть до семи лет. Теперь скоро мое рождение, я тоже был бы ангел»). (....)
круг с птицей

От Милушки до Чуни: русские литературные собачки

Чуня вошла в пантеон великих собак.
______
Чуня
Самая любимая собака русского литературного фейсбука — такса Дмитрия Воденникова Чуня, она же Жозефина Тауровна. Ей посвящено множество воденниковских постов и поэма «Небесная лиса улетает в небеса»:
Я же лечу и думаю: вот порвали мне, суки, шавку,
где же теперь я буду Чуню мою искать?
— Ведь любил я тебя, моя Жучка, мой Мухтар, Белый клык и Барбос,
за то, что так сладко и чудно — всё в тебе и сплелось, и срослось,
за глупые взгляды, и трусость, и за ухо твоё — на бегу,
а за мёртвые раны и брюхо я тебя не люблю (не могу).
Что я буду — понимаешь — представлять?
Ухо к носу, лапы к брюху приставлять?
Как тебя окучивать? —
Хвостик в попу вкручивать?
А ещё Чуне посвящена отдельная монтажная прозо-поэтическая книга — «Сны о Чуне». Открывается она словами «Твоя слепая собака, бегущая не к тебе, а к миске, когда ты пришёл домой, и виляющая ей хвостом, — всё, что тебе надо знать о любви». Чуня снится друзьям Воденникова и ему самому, Чуня получает несколько имён, Чуня ломает хвост, Чуня стареет и слепнет, Чуня ест, ест, ест, Чуня «спит свои положенные двадцать три часа в сутки». Воденников пишет о ней — обрамляет собачьими подробностями размышления о таксятнике Чехове, Марине Цветаевой, Мэрилин Монро и Николае II, перемежая свой рассказ цитатами из Мандельштама, Набокова, Бунина, Чернышевского, Ахмадулиной, Карла Сагана, Буковски и кого только не, как калейдоскопическими картинками.
Жизнь есть сон, и в этом сне у нас есть собака.

https://polka.academy/materials/705?fbclid=IwAR3aWLw9ZXJs9ycOWcmD5FL-z5l3eSXSOX7rThH0RzzBdK3hMWBe8JzJdlY
круг с птицей

лектория Белого шума

Вышел наш разговор с Татьяной Толстой. О снах.
Я потом подумал, что надо было закончить стихотворением Ахмадулиной:

***
Наскучило уже, да и некстати
о знаменитом друге рассуждать.
Не проще ль в деревенской благодати
бесхитростно писать слова в тетрадь –
при бабочках и при окне открытом,
пока темно и дети спать легли...
О чем, бишь? Да о друге знаменитом,
Свирепей дружбы в мире нет любви.
Весь вечер спор, а вам еще не вдоволь,
и все о нем и все в укор ему.
Любовь моя – вот мой туманный довод.
Я не учена вашему уму.
Когда б досель была я молодая,
все б спорила до расцветанья щек.
А слава что? Она – молва худая,
но это тем, кто славен, не упрек.
О грешной славе рассуждайте сами,
а я ленюсь, я молча посижу.
Но, чтоб вовек не согласиться с вами,
что сделать мне? Я сон вам расскажу.
Зачем он был так грозно вероятен?
Тому назад лет пять уже иль шесть
приснилось мне, что входит мой приятель
и говорит: – Страшись. Дурная весть.
– О нем? – О нем.– И дик и слабоумен
стал разум. Сердце прервалось во мне.
Вошедший строго возвестил: – Он умер.
А ты держись. Иди к его жене.–
Глаза жены серебряного цвета:
зрачок ума и сумрак голубой.
Во славу знаменитого поэта
мой смертный крик вознесся над землей.
Домашние сбежались. Ночь крепчала.
Мелькнул сквозняк и погубил свечу.
Мой сон прошел, а я еще кричала.
Проходит жизнь, а я еще кричу.
О, пусть моим необратимым прахом
приснюсь себе иль стану наяву –
не дай мне бог моих друзей оплакать!
Все остальное я переживу.
Что мне до тех, кто правы и сердиты?
Он жив – и только. Нет за ним вины.
Я воспою его. А вы судите.
Вам по ночам другие снятся сны.
______
Но закончил так, как решил закончить.
Спасибо, Татьяна Никитична, с вами было очень здорово говорить.

https://www.youtube.com/watch?fbclid=IwAR1Qw-9qxBG6i9uZgpkrwU03m5swAvd1b7SJvsW3m0KIFI0PWonovoM_Uwg&v=Z9hx_bT4MAU&t=34s&app=desktop


круг с птицей

Колонка в Газете.ру

Пельмени бывают с мясом, с рыбой, с сыром, овощные и даже с гречкой. Бывают пельмени русские, украинские, удмуртские, китайские, итальянские, отварные и жареные. А еще бывают пельмени «ленинские».

В одном романе мальчик, отвечая у доски про возвращение Ленина и Крупской из сибирской ссылки, на наводящий вопрос учительницы: «Ну а что еще ты можешь рассказать об этом?» — ответил: «Когда они уезжали, они забыли пельмени».

Что за пельмени? Откуда пельмени?

Видно, мальчик тоже из Сибири был.

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/13113379.shtml
круг с птицей

(no subject)

https://rg.ru/2020/06/07/dmitrij-vodennikov-idei-prihodiat-kak-oblako-i-vdrug-nachinaiut-shamanit.html?fbclid=IwAR0G9wmMw-DCGopUpNVBm-Iko3txH-KhJJNw7M6Y6rCURuZ4m0iCcIBS0tE

Дмитрий Воденников: Идеи приходят как облако - и вдруг начинают шаманить
Текст: Андрей Васянин
Цитировать в комментарии Сообщить об опечатке
Автор восьми поэтических сборников, поэт Дмитрий Воденников сегодня впрямую говорит о том, что уже лет семь не пишет стихов и радуется этому - мол, это слишком сложно, хоть и прекрасно. Но встреча в шатре "Художественная литература", где обсуждалась его книга "Сны о Чуне", показала, что все не так просто.
Книжный фестиваль "Красная площадь"
круг с птицей

Колонка в Газете.ру

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/13098007.shtml


Мой товарищ в Германии перенес инфаркт. Трудно болеть и выкарабкиваться, когда в больницу тебе не рекомендуют ложиться сами врачи. Не могут гарантировать, что она «чистая». Да, никого из ковидных там нет, но все равно может быть заражение.

Сам мой товарищ живет в собственном доме загородом, туда ехать «скорой» долго, вертолет в случае экстренных мер может быть занят, могут и не успеть – вот и посоветовали поселиться в гостинице рядом. Номер оплачивает страховая компания. На все десять этажей только два сотрудника отеля и их, постояльцев, двое (он приехал с другом).

«Когда я заболел и переехал в отель рядом с больницей̆, – пишет он мне, – у меня от длинного коридора отеля было ощущение, что я – на корабле. И этот корабль сейчас в океане, и в некоторых каютах-номерах от этого вируса сейчас умирают люди, а на некоторых этажах-палубах бунты, и мы все живем в этом фантастическом триллере.

Разные каюты, разные этажи, но у всех большое море снаружи и общий̆ ужас внутри».

— Слушайте, - сказал я. – Это же фильм Федерико Феллини «И корабль плывет».

... Все мы помним этот фильм. В 1914 году (дата понятна: прямо в фильме и начнется война) на островок Клио из Неаполя отплывает корабль «Глория Н.» с очень разными пассажирами на борту; в сущности, это Ноев Ковчег: «каждой твари по паре».

Все эти разношерстные люди собрались на борту, чтобы проводить в последний путь прах великой оперной дивы.


Начавшийся, как праздник тщеславия и позерства, их морской поход закончится катастрофой. Пока они идут по волнам, поют кочегарам в машинном чреве, улавливают запах раненного носорога (его перевозят в трюме), шарахаются от сербских беженцев (из-за них все и начнется) – в Сараево убивают эрцгерцога Фердинанда.

Время старой Европы сочтено, начинается Первая мировая.

... У Владислава Ходасевича есть нарядное стихотворение, в котором тоже возникнет животный образ. Это обезьянка.

Она ходит в красной юбке, на ее пыльной шее застегнут кожаный ошейник, этот ошейник с цепью давит ей горло.

Водит обезьянку худой серб. У серба есть бубен (вот он, тоже музыкальный, образ): обезьянка под бубен то ли пляшет, то ли просто он нужен для привлечения зевак. Стоит ужасная жара, как в той котельной лайнера, где полуголые рабочие забрасывают уголь в топку и куда, как райские птицы, на балкон (насест для птиц), набиваются на пять минут странно и пышно разодетые оперные певцы. «Спойте нам, спойте!» — просят рабочие. И певцы поют.