February 9th, 2007

круг с птицей

поэтический минимум (fm-программа)

старуха (Борис Слуцкий, Леонид Аронзон, Олег Григорьев)


(...) Вскоре объявляется: тревога -
Ложная, готовности проверка,
И старуха, призывая бога,
Возвращается в свою каморку.

Днем в военкомате побывали,
Записались в добровольцы скопом
Что-то кончилось.
У нас - на время.
У старухи - навсегда, навеки.
круг с птицей

(no subject)

... меня сильно занимает, почему люди так простодушно любят показывать, что они любители мелких движений.
Я не о глупости, не о повседневных делах - а именно о нравственном выборе.
И дело тут не в доброте, не в независтливости, а именно в масштабе.

Ясно же, что повернешься мелко, - явно мышонок.
Повернешься крупно - кит. Или носорог.

Лучше, разумеется, быть китом. Но нет, скребут, бьют лапками (как правило, в кучке), взбивают сливки бытия. Ну и нахер?

*дело же не в том, что изначально мелкие движение действительно легче (мы все тут в курсе, все плавали). И может быть, даже человечнее. (Понятней, доступней, ближе).
А в том, чтоб их - не допускать. Не обнародовать.
(Конечно, куда лучше - и не испытьвать, но тут уж ничего не поделаешь: не испытывать мы не можем - хотя бы иногда - ни ты, ни он, ни я. Ну так пережди и соверши крупное. Потом, авось, и легче будет сразу - на крупное - переходить.)


Но всё равно - делают. И губят сами себя.
Собьют сметану, вылезут (когда-нибудь) на стенку кувшина: а все уже разошлись. И только пустота, старость и тлен.

И лапки - болят.
круг с птицей

(no subject)

"....в группе детского сада есть мальчик с аутизмом. Как уж так получилось, что он среди обычных детей – неизвестно. Наверное, в лечебных целях. Воспитательница знает, старается лишний раз не задеть его, не прикоснуться – понимает, что ему это – невыносимо. Но все равно иногда забудет, то приобнимет, то поможет одеться. Он сразу отшатывается, глаза чужие-чужие. Как током ударило. Через какое-то время подходит и тихо-тихо так говорит:
- если хотите, можете постоять со мной рядом

вот и мы, вроде бы здоровые – всю жизнь

разрешаем или не разрешаем стоять." (с)

отсюда
круг с птицей

(no subject)

в течение пяти часов испытывал крайне неприятные ощущения: сильную головную боль и тошноту. Пришлось лечь и изредка постанывать как больная собака. В общем, состояние было отвратным, но меня почему-то занимал только один вопрос: интересно, вот эта тошнота (совсем не желудочного происхождения) - она, наверное, и при умирании имеет место быть?

Ведь люди, умирая (если уж не совсем уже в коме и если это не сильная боль) - вроде стонут и маются.
Отчего они маются?

В чем проявляется смертная истома? Физически.
Что вообще такое - агония (в терминологическом смысле).

Кто-нибудь знает? Ну, врачи, например.


апдейт:
ответ получен (спасибо ryba_barrakuda):

В предагональном и агональном состоянии все органы испытывают острую гипоксию, особенно - мозг, он ведь наиболее чувствителен к недостатку кислорода, поскольку энергетических запасов у клеток головного мозга практически нет, и они не умеют впадать в состояние "гибернизации", то есть как бы "дремы", пониженной активности, как, например, клетки миокарда - сердечной мышцы. Поэтому мозг вступает в предсмерье первым. Сначала все чувства неимоверно обостряются, но на краткое мгновение. Так еще бывает, если долго почему-то нельзя спать, наступает такое короткое пограничное состояние, когда каждый звук - особенно ярок, каждое прикосновение, даже самое легкое - почти боль. Причина другая, но эффект - сходный. Вот в такие моменты может возникнуть "нежелудочная" тошнота, причем такой силы, какой ни при одном отравлении не бывает, разве что мышьяком, или боль, которой на самом деле нет. Но это, повторяю, очень коротко, и минуты не будет, потом мозг начинает отступать и засыпать, человек уже не осознает, что ему плохо, или осознает, но ему становится все равно. Collapse )