April 19th, 2020

круг с птицей

(no subject)

ВЫМЫТЫЙ ПУШКИН

Под Пасху моешь окна. Делаешь большую уборку в квартире. Снимаешь с книжного шкафа от бабушки оставшиеся большую розово-белую морскую раковину, фарфорового Пушкина, хрустальный графинчик для водки. Теперь водку из графинов не пьют, не переливают на кухне, не несут на праздничный стол, не закупоривают тяжелой хрустальной пробкой. Пробка похожа на головку огромного ферзя, ребристая, как корона. Несешь всё это в ванную. Ну а иначе как отмыть? Это же не книги – махнул тряпочкой и стряхнул пыль.
Протер на шкафу мокрой тряпкой, вернулся к юному Пушкину, королевскому графинчику и раковине времени. Давно ничего не слышит раковина, никакого шума. А тут на них – и на Пушкина, и на графинчик-королеву, и на раковину обрушился душ. Шум времени.
Мойте-мойте, трубочиста, чисто-чисто, чисто-чисто.
Выпустил на них с утробным всхлипом из флакона плевок шампуня. Моешь твердые мертвые белокурые курчавые волосы Саше П., завитки раковины (это сложнее всего – колются), острые хрустальные прорези на пробке. Где твое королевство? Где твоя юность, Пушкин? Где чуткая раковина?
Да вот же они.
Чистые, умытые, как на свадьбу, опять водружаются на шкаф. До следующей весны. (Если доживем.)
И пусть с первым светом, на следующий день, не останавливаемое теперь ничем, никакой пылью, никакими грязными разводами, входит огромное серое утро. Часто на Пасху бывает солнце, но теперь его нет. Но это и неважно.
Главное, что мы теперь чистые. Начнем же новый этот год фарфоровыми и белокурыми. Пройдет время и опять насядет на нас пыль и грязь. А пока – с Новым годом, с новым счастьем, с новой чистотой. С новым юным Пушкиным.