May 26th, 2020

круг с птицей

(no subject)

«ПОСЕМУ Я ПРОШУ ТЕБЯ, БРАТ ИОСИФ, ЗАБЕРИ ЕГО СЕБЕ ДОМОЙ»

Я помню, как моя прабабушка, которая дожила до девяноста восьми лет и умерла в мои двадцать семь, рассказывала мне в детстве про двух голубиц, которые прилетели к Деве Марии оплакивать еще маленького Христа.
Я тогда не знал слова «апокриф», священных книг мы, понятное дело, не читали, и я подумал, что с этого и начинается Евангелие (ну а с чего оно еще должно начинаться? про Ленина мы тоже читали, начиная с его курчавой головы). Об евангелии я уже знал: оно лежало, самое обычное, у прабабушки на подоконнике, а у бабушки, которая жила в соседнем подъезде, в своей профессорской квартире, было и «драгоценное» – с позолоченными обрезами.
Я брал в руки эту топорщащуюся от времени обложкой книгу и думал: «стоит, наверное, целую тыщу, как машина».
Ничего я тогда не знал. Машина в советское время стоила примерно 6 тысяч, а дореволюционное золото слетало с обрезов на пальцы, как бабочкина пыльца.
«Ну пятьсот рублей, может, и дадут», - говорила профессор-бабушка. И убирала книгу, стоящую три папиных зарплаты в книжный шкаф за стеклянные дверцы.

... Одно из самых известных апокрифических евангелий, которых в первых веках христианства было несколько десятков, это, конечно, евангелие от Иакова. Оно сохранилось в 130 списках и рассказывает о детстве и юности Марии (поэтому и называется протоевангелием), а также о событиях во время рождения в пещере самого младенца Христа. Как застывают все – и работники в поле, и пастух, и овцы, которых он пасет, и даже птицы – когда Иосиф идет в ближнюю деревню за повитухой. «И видит овец, которых гнали, но которые стояли. И пастух поднял руку, чтоб гнать их, но рука осталась поднятой. И посмотрел на течение реки и увидел, что козлы прикасались к воде, но не пили, и все в этот миг остановилось».
Как возвращается он с двумя повивальными бабками, но те сперва не могут войти: из пещеры бьет сильный ослепительный свет. Но одна из повитух все-таки отваживается войти и видит, как берет грудь младенец Иисус (то есть их помощь уже не понадобилась, они теперь только свидетели, вот их смысл, вот теперь тайна, самая главная тайна их жизни), и выходит, чтобы сказать товарке: «Саломея, Саломея, я видела чудо: родила дева и сохранила девство свое».
Но Саломея не верит. И рука повитухи, осмелившейся проверить девство Марии, горит как в огне.
В других апокрифах появляются еще и необычные животные. (Как тут не вспомнить кинокартину «Фантастические твари и где они обитают» из фильмографии о Гарри Поттере.) В Евангелии от Псевдо-Матфея рассказывается, как по пути в Египет, семейство видит, что из пещеры им навстречу выходит много драконов и кланяются маленькому Иисусу, как львы и леопарды указывают путникам дорогу – и вообще скоро семейство сопровождает целая ватага зверей.

... Нельзя, кстати, сказать, что Иисус в этих текстах такой уж примерный мальчик. В пять лет он любит удивлять чудесами людей, и иногда, кажется, над ними смеется. Собрал воду из лужи – и сделал ее чистой. Потом в субботу, когда никому нельзя работать, он слепил из глины воробьев, и глиняные воробьи становятся живыми, вспархивают и улетают. «Летите и помните меня живого». (Так вот откуда залетели в рассказы моей прабабушки те голубки.)

Однажды маленький Иисус даже наказал учителя. Но мы не будем об этом рассказывать в «Учительской газете». Главное, что он потом его простил и всех других пострадавших от его шалостей излечил.
Что не отменяет того, что учитель попросил его больше в школу не приводить.
_____
(Дмитрий Воденников, колонка для «Учительской газеты», май 2020)