вторая настоящая жизнь (vodennikov) wrote,
вторая настоящая жизнь
vodennikov

Categories:
Вернулся сейчас домой (будем считать - из путешествия, и будем считать- по чужим мирам) посмотрел в поиске, увидел анонс о понедельничном номере "Огонька". Там автор статьи, Анна Русс, пишет: "...Думаю, в понедельник выйдет "Огонек", там мои 4 полосы о поэтах с имиджем - В. Павловой, Дм. Воденникове, Вс. Емелине, А. Родионове и Ш. Брянском. Чувствую себя странно.
Стыдно, я бы сказала. Родионова просили похвалить, я перехвалила.
Воденникова просили не перехвалить, я переругала.
Неудобно перед партизанами..."


Не знаю, нужно ли это Вам или нет, но скажу: Аня, не расстраивайтесь.

Я читал эту статью. Она действительно странная, как будто специальная. Но это неважно.
Важнее другое.
И у этого "другого" есть своя предыстория.
И свой - открытый финал, то есть который "без выводов".

Когда я пришел на фотосессию, фотограф осторожно предложил мне: "Если хотите, я вам могу показать, что про вас написали. но если вы мне дадите слово, что вы после этого не встанете и не уйдете. И не откажетесь от съемки".
(Видимо, у меня такая уж репутация, ничего не попишешь.)

Я пробежал глазами протянутый листок, закрыл его, вернул фотографу и сказал: "Снимайте...".

Это я всё к чему говорю.

А к тому, что почему-то последние два дня меня мучает, что я лопанул (не додумав, не проговорив контекст, не удосужившись проговорить) какую-то равнодушную и снисходительную фразу про Бродского. Лопанул давно, месяца два назад, для Тайм аута, который брал у меня интервью.
А тут вчера делал "Поэтический минумум", и мне понадобилось что-то из Бродского, я зашел в сеть и взял его "я дважды пробуждался этой ночью". Перечитав это довольно забытое мной стихотоврение, я поразился, какое оно все же замечательное.
И тут же тоже стало стыдно.

Какой смысл теперь объяснять, что в той мимоходной фразе про Б. (для Тайм Аута), я имел в в виду скорей время, в котором он жил, и которое мне и сейчас кажется достаточно искусственным... Что толку теперь удосуживаться пояснять, что - да, лично мне Бродский немного дал и я действительно не многим ему лично обязан, но еще не повод говорить о поэте, который написал столько настоящих стихов, снисходительно, как бы похлопывая его по плечу.
Мне Бродский себя похлопывать по плечу "не соблаговолял".
Я - Вам тоже.

Но с другой стороны, я отлично понимаю, что мы с помощью чужих имен выясняем свою собственную позицию в этом мире. И только.
Это понятно.
Я после той статьи (вернувшись домой, опять-таки) посмотрел Ваши стихи в той же сети: на мой взгляд, они хорошие. А значит, Вы - действительно поэт (мне, как Вы понимаете, в той ситуации хотелось совсем обратного, но не буду же я врать самому себе) - и значит, для чего-то Вам это нужно было (подмазать мне дегтем ворота). Это как раз многое оправдывает.
Поэт - вообще не ангел. И уж точно не человек.
Ему многое можно простить.

Я говорю совершенно серьезно.
Так что у меня нет - никаких претензий.


С этой проблемой - всё.

________

А теперь о другом. Уже о своем.
Я давно уже хочу взять себе за правило не говорить о людях плохо.
У меня нет точного объяснения, почему. Я достаточно жесткий человек, привередливый плюс насмешливый. Мне действительно мало что нравится и я действительно полагаю, что у кого-у кого, а у меня точно есть право ставить некоторым вещам и людям довольно нелицеприятные оценки.
И всё равно...

Дело не в том, что мне людей жалко (ну, да жалко, но чаще всего потом, да и жалко - от какой-то царской жалости, если честно не уважительной, а такой... как к детям). И дело не в том, что я думаю про принцип "как аукнется - так и откликнется".
Это всё чушь.

Нет.

Скорей это просто убеждение, что слова имеют привычку накапливаться.
Где-то.
Что они не оседают. Не истлевают. Не анигилируют.
А лежат, как блины каких-то резиновых шин, на окраинном складе.
И часто - они - возвращаются.

Причем - материально.

(Я писал уже об этом однажды. В электронном интервью:
"...И еще о словах... У меня был довольно забавный эпизод. Мой близкий знакомый очень не любит слово «говно». Если так называть человека, разумеется, а не само слово, типа собачье говно. Нет, к собачьему он относится вполне терпимо, даже уважительно. Но когда так называют человека (даже в шутку) — не выносит. Причем серьезно… Для него это табуировано. Имеет обоснование. Так вот однажды из дикого собственного барства я произнес ему это слово (специально притянув его, послушного — а мне многие послушны — за воротник, как ребенка, да так чтоб его ухо было точно напротив моих губ) ровно 15 раз. Типа: говно ты, говно, говно, говно. На следующий день я прочел в интернете запись у какого-то поклонника: «и все-таки воденников — говно». Хотя я не давал этому неизвестному мне юзеру на это никаких оснований.

Так что слово овеществилось.
Хорошо, что хоть еще не кучкой у двери.
Ситуция, разумеется, анекдотическая.
Но совершенно ясная".
Конец цитаты.)


*впрочем, я ничего никому не обещаю.
Просто сам с собой говорю. Как обычно.
Subscribe

  • колонка в «Учительской газете»

    ПРИЗРАК РОЗОВОГО РЕВИЗОРА Разговаривал недавно с главным режиссёром известного московского театра, он рассказал мне между делом, что ставит сейчас…

  • колонка на сайте совлит

    НА ЯЗЫКЕ СВОЕМ ПРОЩАЛЬНОМ «Я слишком вас люблю, чтобы относиться к вам серьезно». Так случайно сказал однажды в разговоре старшей умной, гениальной…

  • колонка в журнале STORY

    УПРЯМСТВО ДУХА № 119104 Недавно написал текст про цветные фотографии Леонида Андреева. И вспомнил, что когда-то читал у палеонтолога Александра…

Comments for this post were disabled by the author