вторая настоящая жизнь (vodennikov) wrote,
вторая настоящая жизнь
vodennikov

Categories:

начало небольшой поэмы

Н.Л.У. в Н.




Если лечь ногами строго на юг - то приснится тебе Санкт-Петербург.
Если лечь ногами спать на восток - то приснится тебе Владивосток.
Ну а ляжешь спать на север головой -
то придет к тебе пустынный прибой.
А придет к тебе пустая полоса -
значит дом твой улетел в небеса.



1.

Если где он и есть – этот странный летающий дом,
с занавеской и ветром в кровати, - лихой и горбатый,
то он был только там, где мы спали с тобою вдвоем,
как с отцом, как с сестрой, как с лисой, как с собакой и с братом,
через стенку с Васильевной Анной (соседкою) – в сердце моем.

– Я тебя не отдам,  - говорил, - я тебя никому не отдам,
в белых брюках твоих: ни грохочущим грузовикам,
ни случайности глупой, ни смерти, ни сожравшим твой мозг лопухам,
а вот девочке – с нежною шеей и именем Аня –
отдам.

Только слишком уж явно
лиса усмехнулась – в усы,
только были у нашей лисы два хвоста невъебенной красы,
только слишком уж крупная рана - на шее у Ани цвела,
а сегодня Васильевна Анна – соседка – во сне умерла.

– Ты заметил, как слишком по-русски
всю жизнь тосковала лиса? –
Улетает сегодня
лисица твоя в небеса.


2.

........................................
..........................................
..........................................
..............................................







Не знаю, война не война, сон не сон, бог не бог, или просто так было надо,
но сходили, называется, за хлебушком - а ведь спали, никому не мешали
(я голышом в одеяле, собака на одеяле:
и ведь даже ни в Тбилиси, ни в Цхинвали).
И вдруг раскололся дом.
То ли ударило НАТО, то ли взорвался газ.
Я-то проснуться успел, но спала, как убитая, такса.
Разлетелись на пять кусков света, и вот уже - нету нас.

... смерть не смерть, дым не дым, рай не рай, ад не ад, дом не дом.
Каждый летит один, каждый думает о своем.


3.

Собака летит в небеса, не проснувшись, и сновидит сладкую думу:
хорошо я устроилась - не зовут меня на притравку,
на охоту не тянут - чтоб лису пошугать, погонять,
а то схватит лисица меня,
понесет, как слюнявый тапок
(за синие горы, за темные реки, за смеркающиеся леса),
буду я в лисьих зубах болтаться, как мертвая тряпка,
мордой своей по ромашкам, летящим навстречу, стучать...

Я же лечу и думаю: вот порвали мне, суки, шавку,
где же теперь я буду Чуню мою искать?

- Ведь любил я тебя, моя Жучка, мой Мухтар, Белый клык и Барбос,
за то, что так сладко и чудно – всё в тебе и сплелось, и срослось,
за глупые вгляды, и трусость, и за ухо твоё - на бегу,
а за мертвое раны и брюхо я тебя не люблю (не могу).

Что я буду – понимаешь – представлять?
Ухо к носу, лапы к брюху приставлять?
Как тебя окучивать? -
Хвостик в попу вкручивать?

Для взлетевших в нашу даль
хвостик – лишняя деталь.

Руки – на юге,
Уши – на севере...
Как же мне тебя любить,
чтобы мне поверили?

В общем, война не война, сон не сон, смерть не смерть, жизнь не жизнь, дым не дым.
Каждый летит в пустоту, каждый думает, что любим.



4.

(К слову сказать, мне всегда казалось, что в любом стихотвореньи, в самом важном слове есть какой-то лишний слог. Например, вот слово «столтворенье» (беру от фонаря, с потолка). В уме, в подглазной тьме оно слышится именно так. А вытянешь всю строфу на бумагу: и понятно, что надо писать «столпотворенье». Лишний слог – это «по». По-временить, по-любить, по-вы-по-ласкивать. И ты всё, конечно, потом переделаешь, заменишь это слово на близкое или подвинешь другие – и все вроде бы хорошо, но ты-то знаешь: что там, в тумане, в твоей голове, на ничейной полосе, в небесной какой-то параллельной стихотворной России лежала и лежит настоящая строфа, - та, с лишним слогом. Которого как будто не слышно. Которого – просто – нет. А здесь – есть. Потому что не бывает на русском языке нужных слов. И слог «по» - это тоже лишняя деталь. Всё как и было обещано.)


Как мы станем умирать, умирать,
мы пойдем друг друга на небе искать,
голубками толстенькими по небу лететь
(у меня в зобу - веселая жизнь, у тебя во рту - веселая смерть),
а в масштабе - как Россия и Польша:
ты поменьше голубком, я - побольше.


...Вдруг я вижу: это что - за ремешок?
Это Чуня, мой прозрачный дружок.
Ты теперь как целофановый мешок,
вся видна от кровотока до кишок.

И хотя я не так себе представляю момент умиранья
(ну не быть мне в послесмертии тем же):
- Если хочешь, - предлагаю, - на прощанье
(я побольше сгустком света, ты поменьше),
мой туман с твоим туманом погуляет
над проснувшейся Москвою, как и прежде?

- Давайте! – отвечает собака.
А сама уже тает и тает.

Удивительно все-таки глупая сука.


5.


...........
..............
..............
..............
Subscribe

  • колонка в Литературной газете

    Гагачий пух для Толстого Колумнисты ЛГ / Литература / Четвёртое дыхание Дмитрий Воденников Обнаружил на днях, что у меня полностью разорван по…

  • колонка в «Учительской газете»

    МАЛО МЕДА «У нас человек медом торгует в деревне», – рассказывает кто-то, то ли в своем блоге, то ли у меня в комментариях (стерлось в памяти:…

  • колонка на сайте совлит

    КОКОН Есть существа, которые умеют создавать вокруг себя кокон. Многие насекомые, некоторые породы собак. Иногда собачка на чужом фото закутается в…

Comments for this post were disabled by the author