вторая настоящая жизнь (vodennikov) wrote,
вторая настоящая жизнь
vodennikov

Category:
ОТ НАС ОСТАНЕТСЯ ТОЛЬКО НАША КЛИЧКА

Саше Блоку не нравилось в гимназии. Товарищи грубы, учителя чужды, всё остальное дико. Мать думала: не надо было его отдавать в гимназию в таком нежном ребячливом возрасте. Но Саша Блок потом привык. Всё там, конечно, было не как дома, где еще до поступления в гимназию его учил студент Грибовский латинскому языку. (Небольшой шаг в сторону: однажды к родителям приехали соседи, профессор Фаминцын и Менделеев со своей маленькой дочкой – тут у читателя должно стукнуть сердце, все разбрелись по саду, искали мальчика, а мальчик весь потный, в испачканном матросском костюме, в это время в овраге строит римские дороги и акведуки.) В гимназии такого, конечно, не было.

Он вообще учился неровно.

Хуже всего шла арифметика и вообще математика. (Здравствуйте, Александр Александрович, я с вами: я до сих пор нетвердо знаю таблицу умножения, ах, кого я обманываю, вам из сиреневых туманных далей сейчас всё видно: я вообще ее не знаю). Но зато по русскому языку всё шло прекрасно и гладко.

Хотя был и один, почти анекдотичный, случай. Гимназист Саша принес матери свой ученический дневник, где была запись: «Блоку нужна помощь по русскому языку». Подписано: «Киприанович». Что там за сиреневый туман всплыл тогда в голове преподавателя, мы никогда уже не узнаем. Но сам Киприанович потом еще всплывет в одном воспоминании.
Основатель и руководитель издательства «Алконост» Самуил Миронович Алянский вспомнит как-то в пустяшном разговоре, мимоходом, про первые три класса своей Введенской гимназии и что потом с четвертого уже перешел в гимназию Столбцова.

Но Блок его остановит:
– Вы учились во Введенской гимназии? Ведь я тоже там учился, я окончил Введенскую. Скажите, каких преподавателей вы там запомнили?
Алянский начнет перечислять – и вот тут и мелькнет фамилия преподавателя русского языка и латиниста Ивана Яковлевича Киприяновича, точнее, даже не фамилия, потому что никто из гимназистов ее не знал (какие хорошие детки, мало вам в дневниках замечания писали), а всего лишь привязавшаяся глупая кличка: все звали его Арноштом.
Александр Блок оживится и улыбнется: – Очень интересно. Ведь я тоже учился у Киприяновича, и Арношта очень хорошо помню. Киприянович, должно быть, при вас совсем уже старенький был, при мне уже он был седым. Знаете, я у него по русскому языку никогда больше четверки получить не мог. А у вас какая отметка была по русскому?

И вот тут основатель «Алконоста» совершит бестактность. «Пятерка». Сконфузится (о боже, боже, какая чудовищная нелепость, «моя пятерка рядом с четвёркой поэта Блока» - какие все нежные существа, ну ничего, скоро придет 1914, потом 17-й, и все узнают, что такое настоящая чудовищная нелепость) и поэтому сразу поспешит добавить, что пятерка его была не за грамоту, а за хороший почерк, который Киприянович высоко ценил.

...У Блока есть стихотворение про колокола, которого я до недавнего времени не знал. Оно совсем о другом, но там нам важен финал.

Над мировою чепухою;
Над всем, чему нельзя помочь;
Звонят над шубкой меховою,
В которой ты была в ту ночь.

Мне нравится эта шубка. Эта шубка, которая пусть на миг побеждает в памяти всю мировую чепуху, эта наша смешная или странная кличка, эта четверка по русскому языку, этот хороший почерк, который учитель Киприянович так высоко ценил.
________
(Дмитрий Воденников, колонка в «Учительской газете», ноябрь 2020)
Subscribe

  • колонка в «Учительской газете»

    ПРИЗРАК РОЗОВОГО РЕВИЗОРА Разговаривал недавно с главным режиссёром известного московского театра, он рассказал мне между делом, что ставит сейчас…

  • колонка на сайте совлит

    НА ЯЗЫКЕ СВОЕМ ПРОЩАЛЬНОМ «Я слишком вас люблю, чтобы относиться к вам серьезно». Так случайно сказал однажды в разговоре старшей умной, гениальной…

  • колонка в журнале STORY

    УПРЯМСТВО ДУХА № 119104 Недавно написал текст про цветные фотографии Леонида Андреева. И вспомнил, что когда-то читал у палеонтолога Александра…

Comments for this post were disabled by the author