вторая настоящая жизнь (vodennikov) wrote,
вторая настоящая жизнь
vodennikov

Category:

колонка в «Учительской газете»

ЗЕЛЕНЫЙ ЦВЕТ ТЕБЕ К ЛИЦУ

Давно уже проснулся, лежу, вдруг посмотрел за окно (зелень, пасмурно) и вот подумал, что не помню: весна сейчас или осень. Новый год впереди или лето.
Провалился на миг в инобытие.
Но ничего, выкарабкался снова, выплыл.
Осень.

Месяц назад писал о розовом платье с зеленым поясом у Чехова. Но цвет как тема решил не уходить. Слишком уж будет много желтого скоро вокруг.

У каждого есть странность в отношениях с цветом. Я вот некоторые литературные произведения вижу окрашенными.
Желтый цвет – это цвет шолоховского «Тихого Дона». Еще «Война и мир» Толстого, она тоже написана для меня этим цветом, всеми оттенками желтого. Почему? – удивится кто-нибудь: там же есть и зима, и голубые наряды дам, и кровь из оторванной ноги Анатоля?

Не знаю. Может, потому что первая книга с этим романом была с желтоватыми страницами? Или потому, что в «Войне и мире» есть попытка объяснить мир? Это как с глубокой древностью человека: задача – приручить жизнь. А самый первый широкодоступный древним людям цвет был желтый охристый пигмент, которым люди и расписывали свои пещеры. У меня «Война и мир» ассоциируется с такой многозадачной пещерой. Во Франции, кстати, есть пещера Ласко, где на стене остановлена в движении желтая лошадь, которой уже семнадцать тысяч лет. Так за семнадцать тысяч лет никуда и не ускакала.

А вот «Евгений Онегин» - синий.

Она любила на балконе
Предупреждать зари восход,
Когда на бледном небосклоне
Звезд исчезает хоровод.

Вот он, черно-синий, потом просто синий, потом голубой и только потом – начинается желтый. Но я оборву цитату. Нам надо успеть на остановку трамвая, на рельсы перед которым уже пролили масло. Хотя, по мнению некоторых исследователей, роковая трамвайная линия с Ермолаевского на Бронную, где теряли голову, была придумана Булгаковым: путей на Бронной улице никогда не существовало.

Желтый цвет – это для меня еще и «Мастер и Маргарита». И совсем не только из-за отвратительных желтых цветов в руках Маргариты Николавны. Желтый цвет – это еще и цвет безумия поэта Ивана Бездомного, который все-таки обрел свой дом в тавтологическом желтом доме. Желтый цвет – это еще и абрикосовая вода, которая дала «обильную желтую пену», когда газировку купили себе перед встречей с Воландом Иван Николаевич и Берлиоз.

А перед получением известия о смерти Берлиоза в доме Грибоедова желтый цвет так и замелькает: вот затанцевал Жуколов-романист с какой-то киноактрисой в желтом платье, а вот поэт Двубратский болтает ногами, обутыми в желтые туфли.

И Понтий Пилат местами, как пегий пес, окрашен именно в желтоватый. («Пилат усмехнулся одною щекой, оскалив жёлтые зубы», «…на желтоватом его бледном лице выразился ужас», «краска выступила на желтоватых щеках Пилата».)
Но что же будет с зеленым?
Недавно с удивлением узнал, что в конце Раннего Средневековья будущий папа Иннокентий III считал зеленый цвет – промежуточным. Это ж с ума сойти. Но это правда. Он утверждал в 1190-х годах, когда писал о богослужебных цветах: «Место зеленого – на полпути между белым, черным и красным, а потому использовать его надлежит в те праздники, для которых не подходят ни белый, ни красный, ни черный».

Господи, какие полпути между белым, черным и красным? Где там эти полпути? Где они сходятся? В какой пустыне Сахаре?

И все же они считали зеленый цвет «золотой серединой». Особенно в XIII веке, когда особенно ценили умеренность, благоразумие и пристойность.

Ну так где же есть эта промежуточность в русской литературе? Если зеленый – это успокаивающий цвет, то где же его больше всего (думал я)?

И вдруг меня озарило.

Это же «Алые паруса» Александра Грина. Да-да, не самая великая книга, может, как и «Мастер и Маргарита», но не отменимая. Эта книга хочет нас успокоить. И поэтому, несмотря на то что там так много обещано алого и так много серого, тоскливого, желтого, первобытного, песочного и голубого, – в своей подкладке она все равно подмалевана светло-зелёным. Цветом промежуточного успокоения и надежды.

______

(Дмитрий Воденников, колонка в Учительскую газету, сентябрь 2021)
Subscribe

  • колонка в Литературной Газете

    Небо, которое тебя съест Колумнисты ЛГ / Литература / Четвертое дыхание Дмитрий Воденников Никогда не слышал раньше этого слова. А двенадцатилетний…

  • Колонка в блоге Storytel

    КОГДА ОСТАЛИСЬ ТОЛЬКО ДЕТАЛИ Дмитрий Воденников Был у Михаила Кузмина дневник. Он его любил. Но не настолько, чтобы хранить у себя. Даже несколько…

  • (no subject)

    О ТОМ, ЧТО КАЖЕТСЯ Недавно рухнул Фейсбук. И еще какие-то мессенджеры по всему миру. «А я хотела написать вам про шелк», – пишет мне Марианна, моя…

Comments for this post were disabled by the author