круг с птицей

Колонка в Газете.ру

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12860330.shtml

Недавно журналист Катерина Гордеева рассказала историю пятилетней девочки, которая никогда не покидала частной клиники на территории перинатального центра, где была оставлена своей матерью и другими родственниками. Родители решили: девочка больна, причем больна неизлечимо.

…Если вы любите серванты и книжные шкафы из темных пород дерева (и еще книги, книги в темных бордовых переплетах с тусклыми золотыми корешками), если питаете слабость к глубоким креслам, как доктор Зло, к оранжевым абажурам, тесным комнатам, заставленным мягкой мебелью, или если в детстве вы любили прятаться под столом, завесив его одеялом и навалив туда подушек («это пещера, мама, мы в пещере!») — знайте: это в вас говорит ваш давнишний предок, маленький позвоночный зверек, еще не млекопитающее, но уже и не совсем рептилия. Амфибия. Какой-нибудь тиктаалик, родившийся и умерший в девоне. Который выбрался из воды и устроился на ночлег в пне исполинской сигиллярии.

ИКЕА, конечно, борется с этой нашей рептильной подкоркой из последних сил: все белое, светлое, все гладкий праздник — но под уютом мы все равно будем признавать только плед и вместительный шкаф. Вечное дупло. Мы еще не родились, нам надо отдохнуть в этой темной норке.

И поэтому девушка, пишущая, что она любит встречать зимний вечер в уютном кресле, завернувшись в плед и с чашечкой ароматного какао, — это не совсем девушка, а древняя полуящерица. Хотя — кто ж теперь пишет такие глупости про уютный плед и какао? Все давно осмеяно, и наше полурептильное-полузвериное естество уползло под общий смех на периферию интернет-жизни, в какие-нибудь девонские девичьи богом забытые дневнички на Одноклассниках или в Миртесен.

Но маленький забытый ребенок все стоит и стоит, и машет нам из гигантских папоротников. «Вспомните меня, заберите из дикого детского сада!» Хотя какое там «стоит»? Свернулся калачиком где-нибудь в дупле и спит.
круг с птицей

вышла книга в издательстве "Редакция Елены Шубиной"



"От судьбы не уйдешь. Вот и я не укатился от нее, как обреченный на лису колобок. — Здравствуйте, меня зовут Дмитрий, и я не собираюсь покупать у вас таксу! — так начал я разговор, и теперь мне странно, что на том конце несуществующего провода не положили трубку. — И не надо, — был мне ответ. Так судьба всегда разговаривает, когда она Судьба. Сияло солнце, мир был полон надежд, но не для меня". (Дмитрий Воденников)
круг с птицей

(no subject)

https://soundcloud.com/voplit/001-dmitriy-vodennikov-chem-intelligent-otlichaetsya-ot-intellektuala?fbclid=IwAR3t4J4sxjpGYkNinCcQw2DQmTO-1R8Kdct0E1zUrebvhanYMQZ29dE9bA8

Now it’s official
Вместе с редакцией журнала «Вопросы Литературы» запустили образовательный подкаст «ВопЛи» — разговоры о классике и современности.

Печорин против Онегина, русская интеллигенция на грани нервного срыва, неистребимость homo soveticus и уроки мещанства от Дмитрий Воденников

Отложите ваши гаджеты. Уделите себе двадцать минут времени. Мы рекомендуем слушать этот разговор в тишине и покое.

- Чем интеллигент отличается от интеллектуала?
- Почему homo soveticus пережил СССР?
- Кто стал первым обывателем в русской литературе?

Книги выпуска:

- Илья Ильф, Евгений Петров. Золотой телёнок.
- Фёдор Сологуб. Мелкий бес.
- Михаил Зощенко. Рассказы.
- Антон Чехов. Ионыч.
- Александр Пушкин. Евгений Онегин.
- Михаил Лермонтов. Герой нашего времени.
круг с птицей

колонка на сайте миллионер.ру

«…Когда ты тоненько дрожишь от счастья, как овечий хвостик, и все время немножко бликуешь, и все время немножко глаза на мокром месте, и вот это вот внутри трепетание, дрожь и трепыхание, как будто бы рябь по стеклу, по воде, и чуть-чуть слегка задыхаешься от этого счастья, и внутри ещё такая пронзительно жилка будто бьется, бьется, и кажется, что сердце разорвется, не допишу я этих нежных строк, — обычно это не к добру».

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%ba%d0%b0%d0%ba-%d1%82%d1%80%d0%be%d0%bb%d0%bb%d0%b8-%d0%bb%d1%8e%d0%b1%d0%b8%d0%bb%d0%b8-%d0%bd%d0%b0%d1%88%d0%b8%d1%85-%d0%b6%d0%b5%d0%bd%d1%89%d0%b8%d0%bd/?fbclid=IwAR16DixjVcFJo472eMM_luHkzGCtSpLc5q-7wkmpgyt3fZe3fW6FGGS1QXM
круг с птицей

Колонка в Газете.ру

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12836240.shtml

Три раза ко мне в камеру врывались пьяные солдаты, грозя изнасиловать, и я чудом спаслась от них. Первый раз я встала на колени, прижимая к себе иконку Богоматери, и умоляла во имя моих стариков родителей и их матерей пощадить меня. Они ушли.
(...)

В одной из таких «прогулок» она увидела между камнями первый желтый цветочек.
«У меня забилось сердце, хотелось сорвать, но боялась, что отнимут. Я нагнулась, сорвала и спрятала за пазуху. Солдаты не заметили — они курили и спорили, облокотясь на ружья, а надзирательница сделала вид, будто не видит. Мне удалось этот цветочек, единственное сокровище, передать отцу».
круг с птицей

(no subject)

[Сны бывают не только о Чуне.]

СОН О ТАТЬЯНЕ ТОЛСТОЙ

Мне всегда хотелось поговорить с Татьяной Толстой о снах. Мне всегда казалось, что вся проза Татьяны Толстой ими проложена, как торт Наполеон кремом. Я даже не про самое очевидное – где в рассказе тема сна возникает как необходимая, в том же «Сомнамбуле в тумане». Там герою положено их видеть, сны эти: и про круглый хлеб, и про десяток бубликов и про его явление с ними в блокадный Ленинград.

Нет, я как раз хотел поговорить с ней про те ее вещи, где сон как прием как будто и не обыгрывается, где нет его. Например, я очень люблю ее рассказ «Огонь и пыль», где героиня Римма приезжает однажды (прям в обеденный перерыв) к какой-то тетке, которая продает вещи, вернувшись из загранки в Сирии, и вот они с подругами роются в куче барахла (уже сон, про пещеру Али Бабы), и вдруг сквозняк – дверь приотворилась: там тоненькая девочка, дочь хозяйки (сон во сне), и вдруг всё потухло: и вещи ношеные, не новые, и вообще всё дешевка, турецкий ширпотреб. Я специально, не доверяя своей памяти, нашел рассказ – так и есть: «Всё было как во сне. И, как и полагается по жестокому сценарию сна, скоро наметился и стал разрастаться некий сбой...».

Собственно, и другой рассказ – «Река Окквервиль» — это один сплошной сон: граммофон, тоска по неземной Вере Васильевне, по ее похожим на яблоки каблукам. И только потом герой просыпается. «Почему их так много у вас, снов?» - именно так мне хотелось спросить ее. И однажды я даже спросил.

Еще меня завораживала история, которую она рассказывала, как после давнишней уже коррекции зрения, когда вынуждена была целыми днями сидеть дома за плотными шторами, выходя только ночью, она вдруг стали видеть рассказы – от начала до конца, как кино. А уже потом, на Школе «Хороший текст», где мы с Татьяной Никитичной вместе преподавали, Толстая на лекции сказала, что она часто раскладывала рассказы на полу и с ножницами и клеем перетасовывала части, переставляли абзацы, колдовала. А ведь это же уже совсем другой путь: тоже кинематографический, но монтажный. Ведь сновидческий – это действительно навылет, с начала до конца. И как это совместить - вполне понятно: сначала ты видишь, потом вышиваешь. Но вот как это было с «Кысью»? Роман же — это совсем другое. Я его прочитал за одну ночь, засыпал на рассвете, и у меня было ощущение, что она вывернула наизнанку жанр. Да и сам текст писался 14 лет. Ни один сон так долго не снится, даже повторяющийся. «Вы можете мне рассказать, Татьяна Никитична, - хотел я спросить, - как это: вдруг понять, что к тебе пришёл роман: не рассказ, не цикл рассказов, не книга - а вот именно это чудище, Роман Романович». Я хотел спросить и спросил.

И еще спросил: - Где-то я прочитал, никак не могу найти, где именно, что вы (если бы можно было выбрать) хотели бы оказаться в 1912 году, где всё прекрасно и ничего страшного ещё не началось. Вот если представить, если в это поиграть, то куда бы вы отправились первым делом, оказавшись, например, в Санкт-Петербурге 1912 года?

И про фото на репетиционное сцене Большого, которое Татьяна Толстая однажды выложила. Где она как будто делает балетное па. «Всю жизнь мечтала», - кажется, так она тогда написала. «А о чем вы на самом деле мечтали и что никогда не сбылось?»

И про кулинарии (куда ж без неё): «Что вам никогда не удалось правильно приготовить? Ну вот не даётся блюдо и все. Не хватает ингредиентов, не получается так, как должно, опадает форма в самом конце — вот хоть убейся. Есть такое блюдо? А если всё подвластно вашему поварскому умению, какое бы блюдо вы бы хотели, чтоб назвали вашим именем?»

Ну и про памятник. Где бы она хотела, чтоб ей поставили памятник (назвали вашим именем улицу)? Если не хочет, то почему? А если да – то какой это должен быть памятник?»
Все эти вопросы я составил для Татьяны Никитичны, когда ехал полубессонной ночью в поезде в Старый Оскол.

Но Татьяна Никитична ускользнула от меня. Прямо по законам сна. «Вопросы прекрасные, Дмитрий, – написала она. – Но я ни за что отвечать на них не буду. Тут важны паузы, молчание при ответах, шевеления пальцами. А письменно я сейчас ответить на них не могу, нет у меня на это сейчас ресурсов. Не быть вам моим Дудем! А хороший был бы лозунг: «Не будь как Дудь»».

Я рассмеялся прямо в спящем купе.

Сон, как ему и положено, ускользнул. Татьяна Никитична улетела.

_____

(Дмитрий Воденников, «Учительская газета» от 26 ноября 2019 года)
круг с птицей

колонка на сайте миллионер.ру

«В матушкином шкафу нашли мы все необходимое. Мы разрядились, нарумянились, нацепили украшенья, закутались в бархатные шубы нам не по росту, сошли по дальней лестнице и, разбудив матушкиного парикмахера, потребовали парики, дескать, для маскарада. В таком виде вышли мы в город. На Невском, пристанище проституток, нас тотчас заметили. Чтоб отделаться от кавалеров, мы отвечали по-французски: «Мы заняты» — и важно шли дальше. Отстали они, когда мы вошли в шикарный ресторан «Медведь». Прямо в шубах мы прошли в зал, сели за столик и заказали ужин. Было жарко, мы задыхались в этих бархатах. На нас смотрели с любопытством. Офицеры прислали записку — приглашали нас поужинать с ними в кабинете. Шампанское ударило мне в голову…»

Шампанское ударило в голову и всё смешалось в этом доме. Икона и колокольчик, женское платье и мужское убийство. Когда читаешь это и нижешь потом, как бусины на нитку, которую наденут потом и спрячут под бархатную шубу, думаешь: а ведь «Поэма без героя» Ахматовой – не такая уж и томная вещь. Там спрятан ключ к этому времени. Нам непонятный и ненужный, но этот ключ открывает тяжелые двери.

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%bd%d0%b0%d0%b4%d1%8f-%d0%bd%d0%b0%d0%b4%d1%8f-%d0%bd%d0%b0%d0%b4%d1%8f/?fbclid=IwAR0tS3Dz_zjoFEP00FPgPjAkSYBBBSvl-wrzIwQ0OFPMV8TZCSCuSbTkxAA
круг с птицей

(no subject)

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12811466.shtml

Мы не знаем, какой будет наша последняя речь и как мы поведем себя перед потерявшей контроль толпой.

Николае Чаушеску, как мы помним, этот контроль потерял сам.

21 декабря 1989 года в городе Тимишоаре он вышел с женой и членами правительства на балкон.

Я смотрю эту речь и знаю, чем все кончится, и мне уже не по себе. Так уж устроена любая сцена — провал на ней ты воспринимаешь не как зритель, а как участник. Это ты упал, или пустил петуха, или забыл текст.

Вот стоит старый человек в высокой шапке, в прямом эфире говорящий про империалистических врагов, камера снимает его и площадь, площадь колышется официальными транспарантами и звучит продолжительными «ура» — и вдруг что-то ломается.

Такое ощущение, что над площадью пролетает стая птиц. Но это не птицы. Это крики и свист.

Так происходит на девятой минуте. Откуда-то сзади кричат «Ти-ми-шо-а-ра!». Начинается скандирование.

Так как речь Чаушеску идет в прямом эфире, камеры несколько минут показывают крыши домов и небо. Но звук не выключили. Трансляция митинга продолжается. Но теперь это реально напоминает митинг.