?

Log in

No account? Create an account

(без темы)

сент. 7, 2019 | 11:18 am

Ссылка | | | Пожаловаться

(без темы)

сент. 7, 2019 | 11:17 am

"Ради Бога, живите веселее, в жизни не столько горя и ужаса, сколько их выдумывают сами люди — по болезни, от скуки или по невежеству. Не ссорьтесь, не огорчайтесь, не выдумывайте ужасов. А я обнимаю вас, я счастлив, и совесть моя чиста перед всеми».
https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12618577.shtml

Ссылка | | | Пожаловаться

(без темы)

сент. 3, 2019 | 10:46 am

СБРОСИТЬ НАСТРОЙКИ

Однажды я уехал из дома.
Нет, это были не ссора, не побег, просто я решил жить один.
По тем временам снять отдельную квартиру было еще возможным – она не стоила как две твоих зарплаты. В 1995 (а было мне тогда 26 лет) квартира стоила 200 долларов.
Надо сказать, что у меня прекрасные отношения с моим братом, мачехой и отцом. Особенно с мачехой – я даже со второго класса называю ее «мамой». Долгое время она была моим лучшим и единственным другом.
Но так уж случилось, что вот я уехал на другой конец города (мы посидели утром с ней на нашей кухне, покурили, я взял сумки и уехал), прошло пять дней, она позвонила мне по стационарному телефону (тогда никаких мобильных не было) и сказала со справедливой обидой: «Прошла почти неделя, но ты даже не позвонил».
Сбросить настройки.
Кажется, это так называется. И мне до сих пор стыдно, что в том засохшем 1995 году я так поступил. Что это было? Почему? Я как будто вошел в воду – и вышел через несколько минут обновленным.

У Линор Горалик есть любимое мной стихотворение, симбиоз «Федориного горя» и библейского мифа о бегстве евреев из Египта. Заканчивается стихотворение так:

"Когда они все-таки добежали до реки, -
измученные, треснувшие, надбитые, -
он обернулся и сказал им: «Вот увидите,
мы войдем в воду — и выйдем из нее другими».
Но тут река расступилась".

Река расступалась неоднократно.

Совсем недавно, через двадцать четыре года после того, как я уехал жить самостоятельно, я ждал одного важного письма, но оно почему-то всё не приходило. Теперь много мессенджеров (иногда я даже с ума схожу: не помню, где мне написали, хожу потом по всем программам, ищу – может, в ватсапе, может, в почте, может, в личных сообщениях в фб или, может, вконтакте?), поэтому я просто написал организатору того своего выступления в один из них: «Я не получил вашего письма с билетами». Куратор проекта ответила: «Мне пишут, что у вас переполнена почта. Вы можете ее немного почистить?»
Я стер два «тяжелых» письма и билеты сразу пришли.
Но некоторая экстремальность поступка – это мое (мне даже один врач недавно это сказал: «Слушайте, ну вы и экстремал»). Поэтому я вдруг решил стереть из почты многое.

Сперва я стирал самые ранние, ненужные (какие-то уже давно отцветшие рабочие переговоры), сохранял от NN и MM (любовная память), потом вдруг вошел в раж и стал стирать всё не глядя: открывал новую страницу почты, ставил галочку «стереть всё» и просто нажимал.
Через тридцать минут почта опустела. Все три тысячи писем за двадцать лет полетели в забвение.

Даже это:

«И вот только тогда через сутки, уже в москве, за минуту, как пришла твоя смс-ка,
я вдруг понял, ЗАЧЕМ Я ЕХАЛ ТУДА.
Через все месяцы, все километры, через эти три дня.
Я ехал, чтоб посмотреть на тебя в упор.
И чтобы обнять.
Очень может быть, что в последний раз.
Как тогда на улице, в поднебесном аэропорту.
Просто так: не по-братски, не по-дружески, не как любовник, и не как бывший любовник.
А так просто — на десять секунд, как будто бы навсегда.
Вот интересно, стоит вся эта груда времени, все эти безумные километры одного десятисекундного объятья?»

Сбросил настройки.

(Сейчас полез на сайт со своими стихами, который завели и поддерживают одни ребята, хотел скопировать этот фрагмент – смотрю: а сайт не открывается. Что-то там у них просрочено. Тоже своего рода «сбросить настройки». Почему-то в такие моменты я чувствую не раздражение, а радость. И еще: если то, что ты написал, нужно людям, ты это все равно где-нибудь найдешь. Вот как я сейчас.)

Линор Горалик – учитель, сайт – учитель, даже переполнившаяся почта – учитель.

У Карлоса Кастанеды в его книге о Дон Хуане (не помню уже какой) был эпизод, когда герой и его учитель пережидают бурю в пещере. Не помню, о чем они говорили, но я тогда подумал: так и надо. Учитель всегда в пещере.
Может, он ему там как раз говорил: «Человек живет только для того, чтобы учиться, а чему учиться – хорошему или плохому – зависит лишь от его природы и его судьбы».
Что ж, можно учиться и у пустоты.

… Недавно прочитал в ленте: «Давайте себе представим на минуту, что на Земле исчезают все носители информации – бумажные, электронные и любые другие. Не остается ни одного записанного слова, рисунка или символа. И перед людьми встает задача – восстановить максимум возможного».
Нет-нет, это не про пресловутое: что ты возьмешь на необитаемый остров.
Дмитрий Чернышев писал: «С большой долей вероятности будут быстро восстановлены стихи и песни известных поэтов и религиозные тексты – все, что заучивается наизусть. Легко будет восстановить детские сказки, пословицы и поговорки, анекдоты, колыбельные, кулинарные рецепты. Не будет проблем со шлягерами и с классической музыкой – у музыкантов прекрасная память. Из большой прозы сильнее всего повезет самым раскрученным авторам – тем, чьим творчеством занимаются литературоведы. Но уже здесь неизбежны серьезные лакуны. Попробуйте восстановить полное собрание сочинений Льва Николаевича. Или две тысячи пьес Лопе де Вега. От многих книг останется только примерный каркас сюжета. Десятки тысяч авторов и их произведений будут утрачены навсегда».

Мне эта идея понравилась. Сбой, катастрофа, просто вымирание и горстка людей сможет из всей сокровищницы – по памяти – восстановить только крохи. «Не более одного процента культурного наследия человечества».
«В связи с чем возникает вопрос – насколько сильно нужно все остальное, если оно не оставляет следов в нашей памяти?»
И потом замечает: «Кстати, обратите внимание на то, что попса будет восстановлена практически вся. Без потерь».

И вот еще один полезный урок. Спасибо, Дон Карлос.
Стереть всё. Всю свою жизнь. Чтобы осталось только самое важное. И пусть это будет какая-нибудь дешевая песенка: в момент нашей смерти в бреду будет звучать именно она. Или крутится какая-то не самая великая строчка.
В общем, интернет-пользователь, написавший про этот мысленный эксперимент, тоже учитель.

Как и учитель Карел Чапек. Написавший в своей пьесе «Средство Макропулоса» (еще одна невеликая пьеса) последнюю реплику.

Если помните, сюжет там такой: оперная дива, которой «как будто холодно, когда она виртуозно поет», оказывается, живет уже триста лет. Весь сюжет крутится вокруг секрета вечного нестарения, который известен только ей и еще одному человеку, и рецептом, которым хотят завладеть все остальные участники этой полукомедии, полудрамы.

В конце пьесы Эмилия Марти сжигает этот клочок бумаги и восклицает, открыв нараспашку окно: «Конец бессмертию!»

Вот они, мои учителя: Дон Карлос, стертая почта, упавший сайт, Линор Горалик и Эмилия Марти.

Но есть и другие.
Даже когда будут уничтожены все носители информации, бумажные и электронные, я вспомню финал толстовской повести «Смерть Ивана Ильича». Нет, не дословно.
Я вспомню слова: «И тогда он вдруг понял: смерти нет. Всё кончено. Тогда он потянулся всем телом куда-то вперед и провалился туда, в свет».
Проверим по условию задачи мою память.

«Для него все это произошло в одно мгновение, и значение этого мгновения уже не изменялось. Для присутствующих же агония его продолжалась еще два часа. В груди его клокотало что-то; изможденное тело его вздрагивало. Потом реже и реже стало клокотанье и хрипенье.
-- Кончено! -- сказал кто-то над ним.
Он услыхал эти слова и повторил их в своей душе. "Кончена смерть,-- сказал он себе. -- Ее нет больше".
Он втянул в себя воздух, остановился на половине вздоха, потянулся и умер».

Я проиграл.
Но тут река расступилась.

____
(«Учительская газета», сентябрь 2019)

Ссылка | | | Пожаловаться

Журнал STORY

авг. 30, 2019 | 10:26 am

ДОМ С ВИДОМ НА ГОРУ
Дмитрий Воденников

Он хотел жить на склоне горы Сен-Виктуар, которая десятки раз была запечатлена на полотнах его кумира, импрессиониста Поля Сезанна. Он хотел выходить утром из дома и этот склон видеть.
Так и случилось. На этот биографические параллели закончились.
Его «единственный учитель» не особенно любил говорить об искусстве: боялся увязнуть в терминах. Да и людей в последние 20 лет своей жизни не сильно терпел: свел все контакты до минимума, предпочитая обсуждать дела только в письмах, закрылся в небольшой студии и рисовал свою гору.
А Пикассо же всегда был людьми окружен. Одна из статей, ему посвященная, даже так и называется: «Последние тринадцать лет: в окружении друзей». Как в окружении огня или неприятеля.

Десятки раз выходил художник Поль Сезанн писать эту гору в разных ракурсах. Нет, он не ищет нюансов освещение, он ищет суть горы.

Вздрогнешь — и горы с плеч,
И душа — горе.
Дай мне о горе спеть:
О моей горе!

Так написала Марина Цветаева, ни одному из этих двух художников не ведомая. Но сама суть этого четверостишия, если бы его смог художник прочесть, в каком-нибудь небесном будущем переводе, Сезанну понятна, он сам такой: начинает писать не сразу, сидит или стоит, тикают часы, накапливается время, художник всматривается в пейзаж, молчит, ждет виденья будущей картины. Потом делает много набросков (акварель, пастель), откладывает один вариант и берется за другой – иногда забывая первый на несколько лет. «Постепенно изображения горы становятся все более лаконичными и иногда почти абстрактными».

Сен-Виктуар, гора Святой Виктории, чем ты так приманила его?

В 1907 году на Осеннем Салоне Пикассо видит ретроспективу работ Поля Сезанна, и это становится вехой. Конечно, он видел картины этого художника и раньше, но лишь на этой выставке, по его словам, смог по-настоящему в них «упасть». Пикассо говорил позже: «Влияние Сезанна постепенно заполнило абсолютно всё».
И свой призрачный дом (которого никогда не было в реальности и чертежах), дом любви к Сезанну Пикассо первый раз строит именно тут.
Ну а теперь к реальности.
Роланд Пенроуз, британский художник, писатель и историк искусств, двадцать лет находящийся рядом с великим художником и начавший писать свою книгу по инициативе и при содействии самого Пикассо, рассказывает:
«…Пикассо однажды спросил у меня в «Калифорнии», нравится ли мне его здешнее окружение, и, не ожидая ответа, резко добавил: «А вот мне нет». Сад, несмотря на присутствие нескольких великолепных деревьев, казался ему искусственным, а архитектура здания, хотя и обеспечила ему массу места и света для работы, все-таки сильно отдавала буржуазной вульгарностью 1900-х годов. Кроме того, близость Канна и его переполненных пляжей, а также растущее число поклонников, равно как и ловцов автографов сильно уменьшали для Пикассо привлекательность этого жилища. Ежедневное посещение пляжа перестало соблазнять его, и он стал проявлять куда больше раздражения по причине частых вторжений, случавшихся днем, а еще больше — из-за шума установленного где-то напротив его окон новомодного проекционного оборудования под названием «son et lumière» («звук и свет»), неутомимо и допоздна повторявшего по вечерам славную историю островов Лерен».
«Калифорния» - это вилла Пикассо в Каннах. И судьба этой виллы была решена. Однажды он позвонил по телефону старому другу и сказал: «Я купил Ле-Мон-Сент-Виктуар»». Старый друг, зная любовь Пикассо к пейзажам Сезанна, всё понял неправильно.
«Поздравляю, - ответил он. - Но какой?»
Тогда Пикассо пришлось объяснять, что речь идет не о картине, а об огромном имении площадью свыше 800 гектаров, покрытых почти целиком лесом, о древнем замке Вовенарг на северном склоне горы, о самой реальной горе (как вздох, как выдох, как вид и будущая жизнь), которая и дала название поместью и которую, конечно, купить было нельзя.
«Все это случилось с головокружительной быстротой, - вспоминает подробный Пенроуз. – С самого первого взгляда Пикассо был очарован суровым достоинством древнего сооружения с его башнями и крепкой каменной кладкой, возвышавшегося на скалах в центре дикой и прекрасной долины. Его благородные пропорции и сильнопересеченные окрестности напоминали художнику испанский castillo (замок), а отдаленность нового приобретения обещала сделать его настоящим убежищем, о каком он давно уже мечтал, — убежищем, расположенным вдали от фривольного легкомыслия Канна. Не прошло и недели, как Пикассо стал владельцем этого большого поместья, принесшего с собою еще и титул маркиза де Вовенарга».
Неслабо, - завистливо воскликнем мы.
И потянулись долгие месяцы французской зимы, которую смешные французы называют холодной: «жестокий ветер под названием мистраль хлестал скалы и сосновые леса своими ледяными кнутами», однако отважный Пикассо все равно приезжает сюда, чтобы снова и снова проверить, как движется работа. Новый дом, новые установления.
И тут происходит анекдот, который и свидетельствует, как же Пикассо все надоели.
Прежняя смотрительница, не узнавшая нового хозяина, грубо пыталась отшить какого-то неизвестного ей шумного посетителя. (Мне всегда Пикассо чем-то напоминал кузнечика: и большой лысой головой и подвижностью: то здесь, то там.) Когда же поняла, кто приехал в первый раз осматривать усадьбу, очень смешалась, открыла, разумеется, ворота и потом даже попыталась извиниться.
«Простите меня, мэтр, за то, что я была такой грубой», — сказала она. «Ничего страшного, — ответил ей Пикассо. — Вы всегда должны будете поступать с посетителями именно так и даже еще хуже».
Пикассо знал толк в грубости, однажды он так сказал в одном интервью: «Имеет значение не то, что художник делает, а то, кем он является. Сезанн никогда не заинтересовал бы меня, если бы он жил и думал, как Жак-Эмиль Бланш, даже будь нарисованное им яблоко в десятки раз красивее. Что привлекает наше внимание, так это тревожность Сезанна. В этом состоит его главный урок».
Тревожность экономки ему понравилась.
… Помните известные картины Пикассо в его «аналитический» период? Помните его кубизм? Когда целый предмет разлагается на мелкие разнородные детали и зритель видит картину только по частям и только один фрагмент за раз: например, только голову, но не тело. Только глаз, но не рот. (Рот как-нибудь в следующий раз.) Когда человек изображенный как бы разваливается, да и не человек вовсе: какой-то кузнечик. Геометрические блоки, увеличение объема, исчезнувшая перспектива, однотонная палитра. В некоторые картины Пикассо даже вводит типографский шрифт и грубые материалы: обои, куски газет, спичечный коробок. И всё заполнено под завязку, выпирает из рам. Всего слишком много.
В первый раз этот фортель у Пикассо не прошел: его новый дом оказался настолько просторным, что заполнить его было непросто. Дом был прожорлив и вместил в себя всё.
Сперва из Парижа прибыли фургоны для перевозки мебели, но там была не мебель – картины. И его собственные, и те, что он собирал. И Матисс, и Гоген, и Таможенник Руссо, и, конечно, Сезанн.
Когда-то они лежали, перевязанные тканью, никем не виденные, никому не показываемые. А теперь выпустили их на свободу – и вот они тянут в себя красками, ломают перспективу, почти стрекочут, скворчат.
« Бронзовые скульптуры из «Калифорнии» прибыли сюда без постаментов и были свалены вдоль подъездной дороги в том виде, как их выгрузили из фургонов. Длинная цепочка фигур выглядела так, будто их не просто притащили сюда, но и велели быть готовыми приветствовать приезд хозяина. Затем прибыла мебель, выбранная в антикварных лавках по всей округе, главным образом из соображений ее внушительного размера, прочности и хорошего качества изготовления; теперь появлялась возможность сделать большие побеленные комнаты пригодными для жилья".
Но главный сюрприз, который подарил замок художнику – это был буфет.
Тяжелый, резной, XIX века рождения. Теперь у него появились новые друзья: прибывшая в замок мебель (в тех же фургонах, да-да) была куплена в антикварных лавках по всей округе, выбиралась за внушительный размер и стать; тут же толпились и мебельные твари поменьше: например, стулья. «Если стулья нуждались в новой обивке, Пикассо, недолго думая, застилал их простой тканью и затем покрывал эти суррогаты холстов узорами, отражавшими краски окрестного ландшафта, где хозяйничало всевластное солнце».
Ну чем не кубизм?
… Ну а теперь немного арифметики. Замок Вовенарг Пикассо купил в сентябре 1958. В 1955 году скончалась жена Пикассо Ольга Хохлова. Жаклин Рок, его возлюбленная, сильно надеялась, что после этого художник женится на ней, но свадьба была отпразднована только в 1961 г., когда Пикассо почти стукнуло восемьдесят лет.
Но в большом зале замка, где высится камин XVIII века, давно появились новые портреты Жаклин. Этот дом - ее. Яростные красные, черные и мрачные темно-зеленые тона и ее лицо, которое изображено очень экономно и точно. Почему-то на одном из них даже есть подпись: «Жаклин де Вовенарг». Зачем, почему? К чему такая многозначительность? А может, просто игра?
Когда Пикассо исполнилось уже настоящие 80 лет, без всяких «почти», он вдруг меняет решение и перебирается в городок Мужен, поближе к врачам. Там и умирает.
Важно же все-таки, что похоронить он себя все равно успел завещать в Вовенарге. Там всё так и сохранилось. Кто-то написал: «замок напоминает капсулу времени» - после смерти ни Жаклин, ни Кэтрин (дочь) сюда больше не приезжают. Я бы тоже не вернулся.

кисловатая конфета мятная пастилка синий пакет
и розовый цвет миндаля в сахаре
кисловатая ширма сиреневого цвета отделяющая
зеленые листья пакета миндаля в сахаре от конфетно-розового цвета флейт
три франка девяносто три приторность холодный шоколад
триста восемьдесят пять мятные пастилки и вся сумма суммы этой суммы
какой майский вечер какой адский поезд и какая самба похотливая обезьяна ставит будильник на час счастья и ставит закорючку хвостом в книге записей
синий тапок с китайским рисунком вздыхает а удовольствие тянет свои кишки по арене букет гладиолусов прибитый к граниту разрывает свои цепи в меду
луна прикрывает свои карты и потихоньку поджигает облака (вдали ревет осел)

Это стихи Пикассо.
«Мне говорят, что ты пишешь. От тебя всего можно ожидать. Если однажды мне скажут, что ты ходишь в церковь, я тоже поверю», - так однажды написала Мария Пикассо сыну.
Кисловатая конфета, мятная пастилка, синий пакет.
Там, в его замке, всё практически сохранилось нетронутым: люди просто выехали – декорации остались. Ну, может, только фантики от конфет убрали: все-таки там теперь музей.
На одном из живущих в доме натюрмортов живут лютня и большой кувшин, которые как будто ухаживали друг за другом в каком-то танце.
«На кувшине, - пишет Роланд Пенроуз, - изображен новый знак, который можно было бы назвать логотипом Вовенарга. Это солнечный лик с четырьмя изогнутыми «щупальцами», исходящими от него на манер той древней эмблемы, что известна нам под названием свастики, или же астрологического знака Тельца с двумя добавленными рожками. Доминирующие цвета — бутылочно-зеленый и красновато-розовый — кажутся отблесками солнечного света, падающего на голый известняк горного склона, а затем профильтрованного глубокими тенями сосен, сочной и пышной травой с расположенных ниже лугов и здешней почвой охряного цвета. Есть в Вовенарге и вода, которую две причудливые головы, встроенные в каменную кладку террасы, струями извергают в два больших резервуара из неотесанного камня — по одному вдоль каждой из сторон лестницы, ведущей к парадной двери. На самом деле это весьма изящные и уместные детали, разработанные португальскими каменотесами в XVI веке. «Португальские они или испанские, — это все равно», — прокомментировал сии архитектурные излишества Пикассо, думая, вероятно, о Веласкесе и желая настоять на иберийском характере своего нового дома». Конец цитаты.
Это смотрится какой-то фольгой и туристической чушью. Пикассо слишком много менял домов, чтобы хоть к какому-нибудь из них по-настоящему привязаться. И к этим причудливым головам, и к этим лютням. Но этот свет, но эта гора, но этот Сезанн…
К чему все оплакивать и оплакивать миндальные деревья в цвету? (Это опять из его стихотворения.) Не к чему. Пусть отгорит северная заря комически переодетая в кузнечика-богомола. Пусть придет холодный мистраль.

После смерти мужа Жаклин хотела сделать из дома музей, но жители деревни (тогда их было около 300-400) этому воспротивились, опасаясь огромного наплыва посетителей. Когда в 1986 Жаклин добровольно ушла из жизни, дом стал собственностью ее дочери, Катрин Хьютин (Catherine Hutin), которая согласилась открыть замок для посещения только в 2009 году и теперь, с мая по сентябрь, небольшие группы туристов имеют возможность посетить дом и могилу Пикассо и его последней жены.
«… В скромно декорированной спальне на прикроватном столике стоит телефон модели 50х годов, на полу – огромный швейцарский колокол. “Поднимая его, каждое утро”, – рассказывает Пепита Дюпон (Pepita Dupont), подруга Жаклин Рок, написавшая книгу «Правда о Жаклин и Пабло Пикассо», – “Пикассо, которому уже было за 70, проверял, есть ли у него еще силы”».

Силы были всегда. А потом исчезли.
Кончилась жизнь. Здравствуйте, покой и бессмертие. Лети, кузнечик.

Ссылка | | | Пожаловаться

колонка на сайте миллионер.ру

авг. 28, 2019 | 02:23 pm

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%bb%d0%b5%d0%b2-%d1%82%d0%be%d0%bb%d1%81%d1%82%d0%be%d0%b9-%d0%b8-%d0%bf%d0%be%d0%bb%d0%b8%d0%ba%d0%bb%d0%b8%d0%bd%d0%b8%d0%ba%d0%b0/?fbclid=IwAR0_Wfc9_b0Pcw1TutxOOOyHUME6b6seFldtlpfmQq7CEK4KdDdxRrbrqJg

- Я понимаю, что я всё время переспрашиваю вас, как бабушка, - сказал я в поликлинике регистраторше.
- Нет, как дедушка, - весело ответила она.

Ссылка | | | Пожаловаться

(без темы)

авг. 24, 2019 | 10:15 pm

Один мой друг написал:
«Не знаю почему. Но мне кажется, что Россия однажды очень быстро перегонит Запад. То есть окажется сразу на другом берегу цивилизации. Мы движемся рывками. Так было в начале 20-х прошлого века. Так было в 60-е. Иногда впадаем в ступор. Иногда замораживаемся. Иногда резко уходим в несуществующее прошлое. И скоро должен быть резкий рывок далеко вперед. Запад будет казаться бюрократической рыночной ширмой от собственных движений прогресса.
Мы в коконе. И он вот-вот рассыпится. Внутри таится антиматериальный запас (Антиматерия - стоимость 62,5 триллиона долларов за грамм). Кажется, что природа нас специально пока хранит в этом леднике. Для совершенно новых земных конструкций. Но кто нас разморозит, не очень понятно. Будем дышать на холодные ладоши».
В Фейсбуке его предсказуемо разорвали.
«Бред. С Россией всё закончилось. Слабая демография плюс отсутствие технологий – это приговор». «Всегда Вас читаю, со многим согласен, но сейчас – мой Вам нелайк». «Позор!»
А мне понравилось, что он написал.

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12594229.shtml?fbclid=IwAR0JuTm_unn42Rm3uXnwnDjAfGnc1QzpxoE-AILkkcGNqNmkE6PB49ciOwo

Ссылка | | | Пожаловаться

колонка на сайте миллионер.ру

авг. 21, 2019 | 05:59 pm

Спал я тогда там в самой большой проходной комнате. Сестра и прабабушка спали в маленькой, возле зимней веранды, бабушка ночевала в средней, возле летней, а я тут. Когда выключали телевизор и все успокаивались, тогда в доме и за стенами дома сгущалась тьма. Сад превращался в темную чащу, цветник – в дикое поле, окна гасли, превратив придвинувшую ветки сирень в эвкалипт, и дачного участка больше не было: с одной стороны лес и с другой стороны лес.

И только шум ветра, и огромные деревья на фоне темного неба укоризненно качали головой.

И тогда мне становилось страшно.

— У-у! – говорил лес. – Тихой сапой идет, перепрыгнув через высокий забор на задах участка, минуя тополиную алею, давит землянику и цветник, качается на ветвях яблони нечто, чему нет имени. У-у…

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%b1%d0%be%d0%bb%d1%8c%d1%88%d0%be%d0%b9-%d0%bb%d0%b0%d0%b9%d0%ba//?fbclid=IwAR2eIr7x_A1LKp4r-CIvbqOGMvwZ5yRxupGkqouEXASE7IBRk9FZwn9HWZU

Ссылка | | | Пожаловаться

колонка на сайте миллионер.ру

авг. 14, 2019 | 09:49 am

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%b8-%d1%82%d1%83%d1%82-%d0%bd%d0%b5%d1%82/?fbclid=IwAR1I-A6U9P45xTToPybCUYEWpnXsFM-TGF5aDyZ7Lzpr8duofdKFTa0GMEs

Через сорок пять лет человек, живший через дорогу от бывшего дома старика, копал однажды яму в своем саду и его лопата обо что-то стукнула. Раскопав яму побольше, бедный горожанин наткнулся на скелет, который лежал вниз лицом. Неужели останки давно пропавшего портного-работорговца найдены?

Ссылка | | | Пожаловаться

колонка в журнале STORY

авг. 12, 2019 | 10:52 am

ВСЁ МОЖНО ПЕРЕЖИТЬ

«С пулей в сердце я живу на свете». Есть такое стихотворение у Маргариты Алигер. При всем том, что Алигер обычная советская поэтесса, сама же говорила в конце жизни, что была заложницей своего времени и была вынуждена работать на “партийных подпевках», я это стихотворение помню. И даже не из-за первой строфы:

С пулей в сердце
я живу на свете.
Мне еще нескоро умереть.
Снег идет.
Светло.
Играют дети.
Можно плакать,
можно песни петь.

(Тут есть воздух и свет.) И даже не из-за второй:

Только петь и плакать я не буду.
В городе живем мы, не в лесу.
Ничего, как есть, не позабуду.
Все, что знаю, в сердце пронесу.

(Тут хорошо это почти детское и одновременно дидактическое «только петь и плакать я не буду». Сталкиваясь с совсем жалким и от этого вдруг ставшим прекрасным, с вытянутыми в дудочку губами, старательным «в городе живем мы, не в лесу» (скажите, пожалуйста, а мы и не знали), две строчки порождают неожиданный эффект: они трогают.)

Нет, не из-за этого всего, а из-за последнего, зарифмованного с днем победы, который «землю осенил своим крылом»:

Сквозь свои
и сквозь чужие беды
в этот день пошла я напролом.

Я их часто повторяю, эти строчки, когда мне плохо. А Маргарите Иосифовне было отчего их, эти строчки, не повторять, а написать. Своих и чужих бед было предостаточно. Когда в тридцатых годах (мы все помним, что было в тридцатых годах 20 века: пройди по Покровке – почти на каждом доме по пять-шесть табличек «репрессирован в 1937, расстрелян в 1938, реабилитирован в 1959) она первый раз вышла замуж, после тяжелой болезни умер ее годовалый сын.

А потом, в начале войны ее муж композитор Константин Макаров-Ракитин отправляется добровольцем на фронт и погибает там в первом же бою. Мужа нет, стоит только его пианино, не откроет его никто, не пробежит пальцами по клавишам. Ребенка нет – надеюсь, от вещей они его избавились, иначе не перенести разлуку, слишком больно.
Тогда она еще не знала, что это ее судьба – пережить всех своих мужей и детей. Умерла ее старшая дочь, свела счеты с жизнью в состоянии депрессии младшая. Алигер была уже совсем старухой, когда ей передали последнюю эту страшную новость. А через год закончилась и ее собственная жизнь. Она уже плохо видела – из-за плохого зрения всё и произошло: Алигер упала в канаву возле дачи и так и не смогла из нее выбраться.

«На самом деле, смерть её была физически лёгкой, - рассказывала потом ее внучка Анастасия Коваленкова. – Мы жили в Переделкино (…) Она вечером пошла к соседям и упала в канаву, чуть-чуть не дойдя до их дома – там я увидела её лежащую. Шея оказалась сломана: смерть была моментальной. Дальше мы всю ночь не могли отправить тело в морг. К нам приезжали то скорая помощь, которая не забирала его без милиции, то пьяный милиционер, который в принципе отказывался что-либо делать. Вся эта система в перестройку не работала».

Но перед тем, как я закончу текст своим стихотворением (по законам наших с Верой Павловой колонок здесь всегда должны быть наши стихи), я хочу привести одно воспоминание об этой женщине, прожившей трудную, запутанную жизнь (даже каялась в газетах в невеликих на самом деле грехах – когда линия партии сменилась), но все-таки написавшей свои строчки про пулю в сердце, которые я до сих пор помню.

«Как-то сидели на кухне: бабушка, Ахматова, моя тётя Маша и мама. Времени где-то два часа ночи – и тут раздаётся звонок. Замирают все, потому что в советское время ночной звонок – не к добру. Бабушка берёт трубку, что-то такое слушает и вдруг говорит громко и радостно: «Можно, конечно, можно!» – и кладёт трубку. У неё спрашивают: «Что можно?» Оказывается, звонила читательница и задала вопрос: «Меня оставил муж, как вы думаете, можно ли это пережить?» И все на кухне счастливо завопили: «Ещё как можно!» У них от сердца отлегло!»

Пусть так и будет. Пусть все закончится вот этим «еще как можно». Пусть все закончится нежностью и прощением, пусть всё закончится освобождением, выдохом счастья, а не стыдом, пулей в сердце и ударом. В какой бы канаве мы ни умирали – пусть всё закончится хорошо.

А я он вот — твой кожаный подарок,
возьми меня — за горло, за крыло...
Стихотворение —
кончается ударом.
Нет, этой нежностью — кончается оно.

_____

Дмитрий Воденников, журнал STORY, август 2019

Ссылка | | | Пожаловаться

Колонка в Газете.ру

авг. 10, 2019 | 10:44 am

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12565105.shtml

Недавно один священнослужитель поговорил с Дарвином. Было такое видео на канале «Спас». По словам батюшки, разговор произошел в Великобритании, на могиле ученого. Так как священник не является поклонником обезьяньей теории, то он решил без обиняков поговорить с надгробьем. «Чарльз, как тебе там?» — спросил он у камня. «Есть ли какие-то промежуточные звенья между зеброй и жирафом? Как тебе кажется?»

Надгробье ответило.

Ссылка | | | Пожаловаться

колонка в "Учительской газете", 6 августа 2019

авг. 9, 2019 | 10:00 am

ЛЕТИТЕ, ГОЛУБИ, ЛЕТИТЕ

«Мой голубь сизокрылый в мое окно не бьется». А вот в мое бился.

Днем в кухонное стекло ударился вдруг голубь, и сразу начался зомби-апокалипсис. Птица наскакивала грудью на прозрачную преграду (я еле успел закрыть створку), зависала на узкой рейке окна, стучала клювом, била крыльями. Глаз у голубя был мутный, на голове вырванное перо. Наверное, есть какие-то болезни (гельминты, другое заражение), которые так странно меняют птичье поведение, я не знаю.

Потом вечером затих на балконе, забился в угол.

Утром помрет, понял я.

Но он не умер. Сидит, нахохлившись, на пустой банке, выставленной на балкон, оставленный птичьим богом: ему явно нехорошо. «Потом придется убирать его труп», - думаю я. И мне от этого заранее неприятно.

Где-то я уже читал про попытку разбитого стекла и зомби, думаю я. И вдруг вспоминаю. Я встаю на сером рассвете, еще раз проверяю, как там мой умирающий голубь (он жив), и открываю папку про несколько покушений на покойного Ленина.

Первое состоялось через десять лет, как Мавзолей был построен. В марте 1934, 19 числа, некий работник подмосковного совхоза «Прогресс» Митрофан Никитин попытался выстрелить в мумию из нагана. Но, когда его заметили часовые и другие посетители, выстрелил в себя. Милиция потом нашла у него в кармане письмо. «Я с радостью умираю за народ. Опомнитесь, что вы делаете? Куда страну завели? Ведь всё катится по наклонной плоскости в бездну». А начиналась записка, найденная в кармане самоубийцы и несостоявшегося террориста, странно: «На Шипке всё спокойно».

(Я пишу эти строки, а голубь, вдруг очнувшись от спячки и забив крыльями – я даже вздрогнул, снова оказывается на пороге балкона. Дверь у меня стеклянная, в пол, и, пока я пишу, я вижу, как он сидит, взъерошенный, с больными перьями, коричневый, страшный, сумасшедший, и смотрит на меня своими мутными глазками через стекло. «Вампира надо пригласить в дом», - есть такая байка из всей этой сказочной ерунды про кровососущую нечисть. Я не могу вспомнить, что там, в этих легендах, говорится про зомби, потому что этот голубь явно по другому ведомству, но мне опять очень неприятно.)

Впрочем, на Шипке все было спокойно недолго: через 26 лет случилось уже второе нападение. В июле 1960 года житель города Фрунзе «прыгнул на барьер и ударом ноги разбил стекло саркофага». А потом, не прошло и двух лет, и в апреле 1962 года в саркофаг бросил булыжник бухгалтер-пенсионер из подмосковного Павловского Посада по фамилии Лютиков.

Ты читаешь всё это (а голубь вытягивает крыло, отряхивается, но не улетает) и тебе вдруг становится жалко этих людей. Так очевидно безумных, доведенных чем-то или кем-то до настолько бессмысленного самоубийственного поступка (особенно Лютикова, с его детской, смешной, цветной фамилией), таких очевидно несчастных…
Как и этого голубя, которому ты ничем не можешь помочь – только ждать, когда он сам улетит или подохнет. Тебе так их жаль всех, и так они тебе все одновременно неприятны, что ты закрываешь одним кликом файл, хотя знаешь, что там описаны еще несколько случаев, и один из них совершенно кровавый.

У Владимира Гандельсмана есть пронзительное стихотворение о голубе:

Боже праведный, голубь смертельный
Ты болеешь собой у метро,
Сизый, всё еще цельный.
Смерть, как это старо!

Да, всё старо. И никого не приютить, никого не обогреть, никого не вылечить. Никого не утешить. Ни Лютикова, ни эту небесную когда-то птицу. Иногда я даже думаю, что пройдут десятилетия, столетия, сотни веков – и следуя тикающему шепоту эволюции – городские голуби вообще разучатся летать. Будут бегать, как крысы, иногда вспархивая на мусорный бак, если мы и наши человеческие мусорные баки еще будут на этом свете. В конце концов, страусы тоже когда-то летали, но где теперь их полет? И крылья у них детские, зачаточные, как обрывок сна.

Летите, голуби, летите, - шепчу я.

Но больной голубь не улетает.

____

Ссылка | | | Пожаловаться

колонка на сайте миллионер.ру

авг. 7, 2019 | 11:40 am

Когда вы спите, она может ходить по дому и создавать в темном воздухе призрачные огненные шары, умеет вставать на задние лапы, а если вам очень не повезет, то может и просто съесть вас, а потом принять ваш облик.

Еще существуют легенды, что, перепрыгнув через свежий труп, кошка-оборотень способна его оживить.

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%be-%d0%bb%d1%8e%d0%b4%d1%8f%d1%85-%d0%bf%d0%b5%d1%80%d0%b5%d0%b2%d0%b5%d1%80%d1%82%d1%8b%d1%88%d0%b0%d1%85/?fbclid=IwAR2fs_jGXaiGjbKEK_qu4-rj-UnK9O6h4xniG-10Ep1_8UGUtGmr7NxkDus

Ссылка | | | Пожаловаться

колонка на сайте миллионер.ру

июл. 31, 2019 | 10:09 am

О будущем этого малютки заботиться не пришлось: он умер.https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%ba%d1%83%d1%80%d0%b8%d1%86%d1%8b-%d0%bc%d0%b5%d0%b4%d0%b2%d0%b5%d0%b4%d0%b8-%d0%b8-%d0%bf%d0%b5%d1%82%d1%83%d1%85%d0%b8/?fbclid=IwAR0gBfi9aGUPloA_3aNMZxtgcimGrncK-EvXTxddeD5Y4zxfhjH5qWIQPYE

Ссылка | | | Пожаловаться

(без темы)

июл. 30, 2019 | 12:21 pm

ЧЕТЫРЕ СЕКУНДЫ

Однажды я читал в женской колонии. Был такой проект «12»: двенадцать поэтов там читали свои стихи. В разном составе, на разных площадках, в разных городах. И одним таким городом, где мы это наше выступление показывали, была Пермь.

Я уже не помню, в каком составе мы выступали на этот раз, но, кроме чтения на большой площадке, телевидения, интервью газетам и радио, было организаторами задумано и наше чтение в легендарное женское СИЗО. Там еще в свое время Пусси Райот отбывали наказание. И вот привезли нас туда поздним утром, проверили документы, сказали: «через эти двери проходим по одному».

Этот момент был знаковым: тебя впускают в одну дверь, в решетчатый короткий отсек, потом открывают вторую («взззым», говорит автоматическая дверь), ты идешь дальше по коридору, но на эти несколько секунд ты остаешься запертым между двумя дверями, как в клетке. И что-то в тебе обрывается.

Ты знаешь, конечно, что это мгновенное дело, просто так надо, «так положено». Ты знаешь, что сейчас ты пойдешь дальше, потом будет поэтическое мероприятие, а после ты поедешь в гостиницу (чуть не написал «домой»). Но эти четыре секунды обрушивают в тебя всё. Ты как будто сам уже себе не принадлежишь. Ты – заключенный. Что ты там писал раньше про сумасшедший дом и тюрьму?

"Не дай взамен — жить в сумасшедшем доме,
не напиши тюрьмы мне на ладони.
Я очень славы и любви хочу.
Так пусть не будет славы и любви,
а только одуванчики в крови".

Кончились твои одуванчики.

И вот дверь лязгает, и ты выходишь в другой коридор. И обратной дороги нет. Первое, что ты замечаешь уже в СИЗО: тут пахнет щами, как в детском саду. Характерный такой запах. Нигде так больше не пахло, нигде таких щей не варили. Оказывается, тюрьма – это и есть детский сад. Только для взрослых. Детский сад, детский ад, детское «я себе не принадлежу».

Ну а потом было чтение. В большой зал привели человек тридцать женщин в робах и одинаковых косынках: мы читали, и мне было очень стыдно.

Кто-то из выступающих говорил: «А сейчас я вам прочту из своего цикла (допустим, «К Психее»). Он состоит из трех частей, но прочту я только две». А я думал: «Какая Психея? Какой цикл? Какие две части? Какая третья? Зачем он всё это говорит?»

Я понимал (я знал), что их, этих женщин, пригнали сюда по разнарядке, или просто спросили: «кто хочет на поэтический вечер?», а развлечений тут мало, и пусть они ничего не понимали в этих постпостмодернистических стихах, но хоть что-то было новое и неожиданное в скучной и томительной череде их несвободы. Хоть какое-то разнообразие.

Мы читали, и иногда женщины плакали. Мы понимали, что мы тут ни причем, что не наши стишки стали тому причиной: просто они услышали что-то про дом (даже если в стихах про него ничего и не было), про «люблю», про свою прежнюю жизнь, про своих детей, которых долго не увидят, про мужей и бывших любовников. Или просто им вдруг захотелось поплакать.

— Повторяй за мной: ты моя слабость.
— Ты моя слабость.
— Ты моя сладость.
— Ты моя сладость.
— Ты моя нежность.
— Ты моя нежность.
Она говорит, а я лежу как дурак и верю:
— Я сладость, я слабость, я нежность…

А потом чтение закончилось, и всё повторилось: коридор, межкоридорная клетка, несколько секунд запертости, лязг автоматического замка, зелень за воротами, голубое небо над головой, долгожданная свобода. Кажется, перед этим нас угостили теми самыми сладкими тюремными щами. Они были такими же, как в детском саду.
Не повторяй за мной.

_______
(Журнал STORY, июль 2019)

Ссылка | | | Пожаловаться

Большая статья из серии "дома писателей" в журнале STORY.

июл. 29, 2019 | 07:37 pm

https://story.ru/istorii-znamenitostej/veshch/neugodnyy-kloun/

…Для полного счастья не хватает только динозавра. Впрочем, этим динозавром был сам Чаплин. Мир менялся, и менялся не в лучшую сторону. Скоро прилетит метеорит, и жизни динозавров придёт конец. Останутся торжествовать мелкие млекопитающие, по размеру напоминающие крыс.

И первая жертва уже должна быть принесена. Этот дом – из-за критики одной из таких крыс – у Чарли Чаплина, в сущности, отняли. Огромный особняк скоро должен опустеть. Всё щёлкнуло – и все темы собрались в единый узор.

Ссылка | | | Пожаловаться

колонка на сайте миллионер.ру

июл. 24, 2019 | 11:07 am

Последнее время у меня вообще много стали просить денег. Но я не злюсь. Значит, люди думают, что живу хорошо. К тому же мне самому много раз давали деньги просто так, ничего не требуя взамен. Поэтому я и на одного своего товарища не злюсь: он взял у меня в долг на месяц сто тысяч, и теперь то банк завернет обратный перевод, то возникнет еще какая-нибудь чепуха. Я знаю, что он меня не обманывает: так фишка легла. Он когда-то очень мне помог. Теперь я. Мироздание просто отыграло назад. Все долги придётся вернуть. Клубничка-вишенка.
https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%ba%d0%bb%d1%83%d0%b1%d0%bd%d0%b8%d1%87%d0%ba%d0%b0-%d0%b2%d0%b8%d1%88%d0%b5%d0%bd%d0%ba%d0%b0/?fbclid=IwAR2BG0hnsoDIC-54nc_z1NZ73y1bYeFbxRTvzRNNMWq7WSPlNF2UJkH1l1g

Ссылка | | | Пожаловаться

колонка на сайте миллионер.ру

июл. 17, 2019 | 09:45 am

… В тот день, поздним вечером, у меня в подъезде произошел небольшой, ничего не значащий инцидент. Рассказал я про него тогда только в фб, но уже сразу знал, что это сюда – в этот текст про две смерти. Одного поэта, который на меня повлиял и который обо мне ничего не знал, и одной поэтессы и писательницы, с которой мы «дружили» еще со времен Живого Журнала.

⁃ Иван-Иван, слышь, Иван! – в поздний вечер, почти ночью, раздался мужской пьяный голос на лестничной клетке где-то этажом ниже: — Иван, Иван! – бился в гулкий ночной подъезд голос.

Нет Ивана.

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%b4%d0%b2%d0%b5-%d1%81%d0%bc%d0%b5%d1%80%d1%82%d0%b8/?fbclid=IwAR05zj7OzDlibpkWnvjFs98xmgf5QYR1wpEU3TOZCTGVGoV1ICIeJlQapdI

Ссылка | | | Пожаловаться

колонка во Взгляде

июл. 14, 2019 | 06:21 pm

Гумилева Горнунг не знал. Того расстреляли в 1921-м. Но именно это и разбудило Горнунга. (Слово «разбудило» и фамилия на «Г» смотрятся иронически, но иронии тут нет никакой). Сперва молодой человек пошел за стихами Гумилева в библиотеку (тогда еще не изымали), потом написал о нем целую подпольную книгу стихов.

https://vz.ru/opinions/2019/7/14/985667.html

Ссылка | | | Пожаловаться

Колонка в Газете ру.

июл. 13, 2019 | 10:38 am

— Страшно детей хоронить! Страшно!

Господи, когда только успела?

Как приговаривала про себя Анна Каренина, читая вывески и скользя взглядом по лицам прохожих, когда ехала на последний свой вокзал: «Все ложь, все притворство. Je me fais coiffer par Тютькин. Как гадко. Все лгут. И Кити, и Вронский — все. Зачем?»

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12485899.shtml

Ссылка | | | Пожаловаться

Колонка на сайте миллионер.ру

июл. 10, 2019 | 10:30 am

Но Чуня не одинока.

Сегодня вот, к примеру, прервал свой скорбный жизненный путь мой старый модем. Сперва перестал давать интернет, погас одним глазком, я его перезагрузил – так он при включении не замигал, не забегал огоньками, только зажег один последний глаз, посмотрел дико и – всё. Сдох.

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%b2%d0%b5%d1%89%d1%8c-%d0%bd%d0%b5-%d0%b2-%d1%81%d0%b5%d0%b1%d0%b5/?fbclid=IwAR19Kd4FGULPfgWm3QQiFXrC4M1HJzngRk5N3uSns8SostbUGwcVIz95dIg

Ссылка | | | Пожаловаться