Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

круг с птицей

интервью радио Спутник

https://radiosputnik.ria.ru/20200321/1568941946.html
Дмитрий Воденников, российский поэт
Почтить поэтов, возродить устные традиции поэтических чтений и повысить интерес к чтению - именно для этого ЮНЕСКО в 1999 году учредило Всемирный день поэзии. В организации считают, что поэзия превращает самые простые стихи в мощный катализатор диалога и мира. Идею создать такой день озвучил российский поэт Константин Кедров.
Что значат стихи для человека, разбираемся в прямом эфире радио Sputnik вместе с российским поэтом Дмитрием Воденниковым.
Дмитрий Воденников: чтобы ребёнок понял поэзию, нужно, чтобы он мог разбирать и ломать стихи как игрушки.
Дмитрий Воденников: увлечение рэпом как поэзией уже схлынуло.
Дмитрий Воденников: соцсети как средство распространения стихов мало чем отличаются от бумажных дневников.
круг с птицей

колонка на сайте миллионер.ру

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%bc%d1%8b-%d0%bd%d0%b5%d1%83%d0%b4%d0%b0%d1%87%d0%bd%d0%b8%d0%ba%d0%b8/?fbclid=IwAR2FbfxtYJLn3pbB8lUpzniEUAK9bFS5TiKz6Ty4V7HuxS34xvU3A3Qq1tA

«…Ледяной ветер безграничных пространств бессильно кружится и рыскает; колебля пламя, светло и ярко горит свеча. Но убывает воск, снедаемый огнем. Но убывает воск…».

Олег Пшеничный, мой знакомый, написал: «Фантастический рассказ о том, как от вируса все на Земле умерли, остался только один выпускающий новостей. Он пишет новость с заголовком: «Все умерли» и перед тем, как разослать по всем каналам, закуривает сигарету и размышляет о том, что новость не прошла корректуру, некому поставить иллюстрацию и расшарить в соцсетях. «Придется всё самому», — думает он».

Вот и нам придется всё самим.

Всё действительно полетело в тартарары. Китай, куда я должен был ехать с фильмом про Вертинского; одна школа литературного мастерства, где должен был преподавать;выступление в Екатеринбурге. Коронавирус. Повсеместный карантин.

Да что там я, что там мы.
Сам Пушкин, лучший из нас, был заложником однажды такого вот коронавируса:

«Болдино, 11 октября. Въезд в Москву запрещен, и вот я заперт в Болдине. Именем неба молю, дорогая Наталья Николаевна, пишите мне несмотря на то, что вам не хочется писать. Скажите мне, где вы? Оставили ли вы Москву? Нет ли окольного пути, который мог бы меня привести к вашим ногам? Я совсем потерял мужество и не знаю в самом деле, что делать. Ясное дело, что в этом году (будь он проклят!) нашей свадьбе не бывать. Но, не правда ли, вы оставили Москву? Добровольно подвергать себя опасности среди холеры было бы непростительно. (…) Мы окружены карантинами, но эпидемия еще не проникла сюда. (…) Прощайте, мой прелестный ангел. Целую кончики ваших крыльев, как говорил Вольтер людям, которые не стоили вас».

В общем, Пушкин тоже неудачник.

Но нам бы ваши заботы, Александр Сергеевич. Нам бы кончики ваших крыльев.

Из карантинного центра в Коммунарке сбежала пациентка с коронавирусом. «У Марины Ф. по результатам первичного исследования подтвердился CoVid-19, но сидеть в карантине она не стала — сбежала налегке, прямо в тапках, в неизвестном направлении. Сейчас её по всей Москве ищут полицейские вместе с бригадой Роспотребнадзора и врачами, а у её дома на западе столицы дежурят копы — в надежде, что Марина туда вернётся».

У Сорокина была книга «Тридцатая любовь Марины». Видимо, Марина Ф. побежала искать свою тридцать первую. Уж не знаю, нашли ли ее, нет. Лучше б не нашли. За нарушение карантина несознательной даме грозит суд и принудительное размещение на неопределённый срок. А в худшем случае — уголовка.

(Пока писал это предложение – позвонили с телеканала«Культура», где я снимаюсь в одной программе в качестве литературного эксперта: сказали, что все съемки откладываются на неопределённый срок. Сбежала Марина Ф, а в карантин – меня.)
круг с птицей

На смерть Лимонова.

https://carnegie.ru/commentary/81309?fbclid=IwAR11qe87QzlYzqlUjEa9R5ayjbNuLdURDIAN7YZrC1OMAySK0HLv7YXM7xg


Уж сколько ругали его.

Сперва пытались приручить одни, интеллигенты, леваки. Потом другие, патриоты. Но он всегда ускользал.

Сперва он строил свою жизнь по Мисиме.

Был такой тихий домашний мальчик, носил очки, читал книжки. Это Мисима. Лимонов таким не был. Сам Лимонов тихим не был никогда, он уже сразу угадал свой путь – злить и буянить. Сам говорил, что с пятнадцати лет начал заниматься разбоем и кражами по квартирам. Потом остановил все это, когда близкого его друга расстреляли за воровской промысел. Но почему тогда Мисима? Почему Лимонов так любил его раньше?

Не потому ли, что однажды японский мальчик увидел золотаря (ассенизатора, если кто думает, что золотых дел мастера). Это произошло на улице. Золотарь спускался с горки, а маленький будущий писатель Мисима поднимался. Золотарь шел осторожно, неся на специальной такой палке два ведра, которые были полны человеческими нечистотами. Нес и старался не расплескать. Но привлекла маленького японца тогда не сама эта картина, а мощные мускулистые прекрасные ноги самого ассенизатора. Ноги парня облепили синие дешевые штаны, заляпанные человеческим калом и мочой. Это сочетание позорного занятия и физического великолепия поразило тогда Мисиму.

И он решил стать другим.

Он захотел стать сильным, злым и победителем. Стать самураем. Что и претворил в жизнь.

«Лицо человека мужественного, воина должно быть маской. Утреннее лицо командира прячет свои тревоги, беды, отчаяние».
Разве это не про Лимонова?

– Здравствуй, солнце и сталь! – говорит командир своему стареющему лицу. И лицу уже смешно, что оно стареет.

Лимонов вообще любил свою силу. Причем силу – через не могу, униженную.

В одной из своих книг он вспоминает про базарных инвалидов. Победителей, которых победила жизнь.

«Мужики были невозможные мачо. Грубые мощные, с выразительными кожаными лицами, как у злых святых в фильме Пазолини “Евангелие от Матфея”. Последний инвалид, бывало, гаркнет снизу со своей тележки на подшипниках – и сивухой лицо, как дракон, опалит. Лица у мужиков были у всех как у постных зэков-насильников. Даже чиновники были лишены лоска, грубая ходячая материя, картошка какая-то тяжелая в штанах и пиджаке».

Люди это чувствовали. Даже те, кто его не любил. Или кто с ним поссорился. Он сам был этим невозможным мачо. Последним большим писателем, как написала в день его смерти Татьяна Толстая.

Прилепин ей вторит: «Конечно же, есть своя мистика в том, что Дед ушел, когда начал сыпаться весь этот единый европейский глобальный мир, который он презирал. Дед был моим учителем и огромной мобилизующей силой для меня. Мне хотелось, чтоб он видел меня, наблюдал за мной. Мне хотелось победить и принести ему победу, как в каком-то смысле – отцу. “Отец, ты ругался, но я сделал это”. Без него мы – сироты. Я очень его любил. Дед, ну чего сказать. “Будем работать – будем жить”. Ему нравилась эта чеченская поговорка».

Уже не важно, что перед смертью Лимонов с Прилепиным поссорился. Лимонову вообще уже ничего не важно, Прилепину – еще не важно. Слишком большая странная мощь была в Лимонове. Что всякую чушь после смерти вспоминать?

(...)
круг с птицей

колонка в журнале STORY

Дмитрий Воденников: Тонкая заячья кость

Нахим Шифрин написал недавно в ФБ: «Примета элегантного возраста состоит ещё и в том, что домашняя аптечка представлена разнообразнее, чем холодильник».
В возрасте еще не элегантном проблем не меньше. Иду мимо одной пары, слышу, как он говорит ей: «Ты меня обесцениваешь».

На самом деле это правда проблема: человек не может быть счастлив с заниженной ценой. Или вообще с ценой. Я иногда думаю, какой ад стоял на Земле, когда рабство было обычным делом. Я даже не про Эзопа («Ксанф, выпей море»), я про миллионы людей, не оставивших имени. Полегли в землю обесцененными: они, рожденные свободными, в своем первом крике вольными и яростными, подросли и узнали, что теперь крепостные или рабы.

У Уильяма Йейтса было стихотворение (совсем на другую тему). Называлось оно «Заячья косточка».

Бросить бы мне этот берег
И уплыть далеко
В тот край, где любят беспечно
И забывают легко,
Где короли под дудочку
Танцуют среди дерев —
И выбирают на каждый танец
Новых себе королев.

И там, у кромки прилива
Я нашел бы заячью кость,
Дырочку просверлил бы
И посмотрел насквозь
На мир, где венчают поп и дьячок,
На старый, смешной насквозь
Мир — далеко, далеко за волной —
Сквозь тонкую заячью кость.

Йейтс был спиритом, мистиком, он писал о другом. Но как подумаешь о всех обесцененных (рабством ли, нелюбовью, возрастом), сразу это заячью кость вспоминаешь. Через которую если посмотреть на мир, то все смешны и страшны: и поп, и дьячок, и хозяин, и нелюбящий тебя человек. И даже холодильник. Холодильник, который беднее твоей аптечки.

Но есть и другие пути, есть и победы.

... Недавно прочел у писательницы Линор Горалик (она собирает реальные истории-рассказы, у нее дар слушать и записывать, не вмешиваясь), говорит парень:

"...В десять лет я любил девочку, одноклассницу, у которой была проблема с ногой, она носила специальный ботинок с очень толстой подошвой и прямо сильно-сильно хромала. Говорили, что она "упала в детстве со скамейки", а что на самом деле было – я не знаю. Я любил ее по-настоящему, совершенно взрослой любовью, она была потрясающая – красивая и умная и музыкант, она играла на скрипке очень хорошо, ее даже два раза показывали по телевизору. Я умирал от любви и готов был на все, чтобы она перестала меня вымораживать, а она прямо сквозь зубы разговаривала со мной. Когда мы увиделись на встрече выпускников после института, у меня все еще сердце замирало, и я ей это сказал. А она сказала, что я страшно ей нравился, но она слышала, как моя бабушка, забирая меня из школы, мне сказала: "Что ты на нее стоишь смотришь? У тебя, слава богу, руки-ноги на месте. Иди вон у Светы портфель возьми". Если бы я мог, я бы в этот момент умер. Главное, я этого даже не помню, - я, видно, вообще не слышал, что мне бабушка говорила, я на нее смотрел". (Т.)

Это к вопросу о свободе.

Любовь – это свобода. Любовь – это взгляд мимо всех фильтров. Любовь – это когда вне бабушки.

... На мир, где венчают поп и дьячок,
На старый, смешной насквозь.

Смотри на настоящий мир. Смотри через заячью кость. Иначе ничего не получится. Ищи свою жизнь и свою (только свою смерть). Ищи свою победу.

Вот, кстати, интересная штука. Эрнст Хемингуэй умудрился переболеть чуть ли не всем на свете. У него когда-то была сибирская язва, была малярия, пневмония и даже, говорят, рак кожи. У него был диабет, гепатит, он получил травму позвоночника, перелом черепа, страдал разрывом почки и селезенки. Про гипертонию мы уже и не говорим. Он пережил пять войн, четыре автомобильные аварии и две авиакатастрофы. Но умер он, застрелившись из любимого ружья.

Смотри на мир через заячью кость. Смотри на только тебе понятную красоту, люби ее, беги несвободы, бойся рабства, не позволяй никому себя обесценивать, не дешевей. Не слушай бабушку.
круг с птицей

Колонка в Газете.ру

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12946933.shtml

В Сеть слиты аудиозаписи их разговора, доказывающие, что мужа Эмбер поколачивала. Не зря Шарлотта Бронте была сподвижницей феминистического движения в литературе. Бей, милая. Как писал поэт Вознесенский.


Спасибо, объявление скрыто.
Бей, женщина! Бей, милая! Бей, мстящая!
Вмажь майонезом лысому в подтяжках.
Бей, женщина! Массируй им мордасы!
За все твои грядущие матрасы.

В общем, Эмбер Хёрд оторвалась на своем муже по заветам Вознесенского по полной. Джонни Депп от нее даже убегал. Прикрывая голову.

Зато теперь празднует всенародную американскую поддержку. Twitter за Деппа, Facebook за Деппа, все за Деппа: раннее обвиненный в насилии актер купается в словах горячего одобрения, а бывшая недавняя жертва получает девятый вал негатива и цунами язвительных поношений со всех сторон.
круг с птицей

(no subject)

СОЛНЦЕ И ПАМЯТНИК

Со мной такого никогда не было. Стал тосковать по солнцу. Это возраст.

В конце прошлого года приезжал в Тель-Авив, сел за столик пляжного кафе, за стол без тента, так, чтобы солнце падало квадратом, цилиндром, сферой, - сказал: «Я бы купил здесь квартиру: приезжал бы на все зимние месяцы». Не один я такой умный оказался. Посмотрел уже в Москве стоимость жилья в Израиля, рядом с морем. Легче отлить себе памятник в золоте. Маленький такой памятник, размером с оловянного солдатика, поставить на письменный стол, на который ничего в Москве не падает – серость, одна серость: ни кубов, ни цилиндров, ни сфер.
Нет уж. Где родился, там и пригодился: живи в своих вечных жидких снегах, прячь в доху медвежью губы, Дон Жуан, не петюкай.

Кстати, о памятниках.

Однажды Лидия Чуковская написала в письме к Давиду Самойлову.
"На днях у меня была одна американка. Так, будто и неглупая, и знающая, и красивая. Я старалась быть с ней приветливой. Но не удалось: она спросила меня: где я хочу, чтобы мне поставили памятник?"

И правда смешно.

Впрочем, подруга Чуковской Ахматова точно знала, куда свой памятник ставить, да и не сомневалась, что будет. (Вот ведь тоже удивительная вещь: то стихотворение из «Реквиема» написано в 1940-м, где-то около марта, значит, Ахматовой пятьдесят один, но она в отличие от Чуковской точно знает, что памятник будет, его просто не может не быть.)

С пушкинском памятником тоже вышла символическая история.

Все помнят, как обидел Анну Керн Пушкин в письмах. И про ноги, и про блудницу, и про божью помощь. И даже после смерти, как считалось, ненароком обидел.

Есть легенда (ее срифмовал потом поэт Павел Антокольский), что когда уже в старости Анна Керн умерла, гроб с ее телом встретился где-то в деревенской майской тиши с обозом, который вез свежеотлитый памятник Александру Сергеевичу работы скульптора Опекушина из Петербурга в Москву. Гроб с Анной Петровной был вынужден уступить дорогу кортежу, который вез памятник ее бессмертного, неблагодарного и мимолетного любовника, – прижаться к обочине и уступить.
Это неправда.

Реальная история была сильней и будничней.

Когда старая Анна Петровна в бедности уже доживала последний год, однажды, поздней весной, она была разбужена в своих меблированных комнатах на Тверской-Ямской гиком и криками возниц, а также возгласами прохожих.

Анна Петровна, уже сильно больная, тяжело поднявшись, подошла к окну. «Что это там творится?» - спросила она у кого-то. «Это Пушкину камень везут».

Оказалось, что мимо окон, наделав много шума, проплывает колесная платформа с гранитной глыбой для пьедестала памятника.

Старая Керн посмотрела на глыбу для памятника ее былого любовника и сказала: «А, наконец-то! Ну, слава богу, давно пора!» Шестнадцать крепких битюгов, запряженных по четыре в ряд, наконец-то превозмогли какую-то временную преграду, яму или еще что, и сдвинули тяжеленную колесную платформу.

Странно жить, зная, что недалеко от тебя стоит памятник твоему любовнику.
Легко жить, зная, что это всё ненадолго – и ты скоро уже уснешь навсегда и всё всем простишь: и свои некрасивые ноги, и всего лишь второй столбец в донжуанском списке (где писались имена женщин, которые не сыграли особой роли в судьбе пишущего), и свою старческую бедность. Ты даже какую-то дуру простила бы, если бы каким-то неизвестным науке способом прочитала, что та пишет про твой небольшой памятник, поставленный в маленьком внутреннем дворике Концертного зала камерной музыки в городе Риге.

«Многие утверждают, что одно из своих лучших стихотворений «Я помню чудное мгновенье» Пушкин посвятил именно Анне Керн. Не спорю. Хотя ничего «божественного» в этом образе лично я не разглядела. На мой вкус, «совершенство» если есть, то оно должно быть во всем. Любовь. Но не забывайте, дама-то замужняя! Другие времена, другие нравы. Особенно нравы».
И еще смайлик перевернутый после «замужняя» поставила.

Бедная Анна Петровна, бедный Пушкин, бедные-бедные мы все.

____
(колонка для "Учительской газеты", январь 2020)
круг с птицей

колонка в ВОПЛЯХ

http://cavalry.voplit.ru/january2020#rec153310705

Встретились на днях на приеме в Греческом посольстве с Ольгой Седаковой. Я не очень люблю эти посиделки, точнее, «стояния», но Седаковой обрадовался.

Пока нас не позвали в зал, где сиял греческий фуршет, мы нашли, где сесть, сели, и я говорю:

— Смотрел ваш выпуск у Солодникова. Почему вас Венедикт Ерофеев называл «полоумной поэтессой»? Вы же совсем не полоумная.

— Ну вот была у него в поэме такая фраза: «Потом пришел Боря С. с какой-то полоумной поэтессой». Наверное, потому что все время умничала.
Я потом нашел уже дома, в одном интервью Седакова рассказывала: «Через много лет я его спросила: "почему ты меня назвал "полоумной""? — а он сказал: "Я ошибся наполовину"».

…На меня повлияли в самом начале моего поэтического пути две женщины. Это Седакова и Елена Шварц.

Я даже перевез из родительской квартиры в свою собственную, уже в тридцать лет, всего несколько современных поэтических книг. Одной из них была книга, изданная «Гнозисом» — седаковская, без названия: просто «Стихи». Год издания — 1994. Там были среди остального «Стелы и надписи», а также любимое мной «Китайское путешествие». Я знаю, откуда рос мой «Репейник». Он тоже кому-то казался полоумным. Правда, не умничающим. Да и как репейник может начать умничать? Это же растение.

Мальчик, старик и собака. Может быть, это надгробье
женщины или старухи.
Откуда нам знать,
кем человек отразится, глядя в глубокую воду,
гладкую, как алебастр?
Может, и так:
мальчик, собака, старик.
Мальчик особенно грустен.

Это из стихотворения Седаковой. 1982 год. Я и есть этот мальчик: еще учусь в школе. Имя Седаковой я узнаю только лет через двенадцать. А еще через 25 лет в Греческом посольстве, сказав, что видел ее в программе Солодникова, спрошу, как часто, некстати:

— Почему там, в программе, там много глубокомысленных, не ваших, пауз?

Седакова улыбнулась:

— Разговор же всегда в паузах.

— Для эха? — хотелось мне спросить, но я передумал.

(...)
круг с птицей

вышла книга в издательстве "Редакция Елены Шубиной"



"От судьбы не уйдешь. Вот и я не укатился от нее, как обреченный на лису колобок. — Здравствуйте, меня зовут Дмитрий, и я не собираюсь покупать у вас таксу! — так начал я разговор, и теперь мне странно, что на том конце несуществующего провода не положили трубку. — И не надо, — был мне ответ. Так судьба всегда разговаривает, когда она Судьба. Сияло солнце, мир был полон надежд, но не для меня". (Дмитрий Воденников)
круг с птицей

(no subject)

https://soundcloud.com/voplit/001-dmitriy-vodennikov-chem-intelligent-otlichaetsya-ot-intellektuala?fbclid=IwAR3t4J4sxjpGYkNinCcQw2DQmTO-1R8Kdct0E1zUrebvhanYMQZ29dE9bA8

Now it’s official
Вместе с редакцией журнала «Вопросы Литературы» запустили образовательный подкаст «ВопЛи» — разговоры о классике и современности.

Печорин против Онегина, русская интеллигенция на грани нервного срыва, неистребимость homo soveticus и уроки мещанства от Дмитрий Воденников

Отложите ваши гаджеты. Уделите себе двадцать минут времени. Мы рекомендуем слушать этот разговор в тишине и покое.

- Чем интеллигент отличается от интеллектуала?
- Почему homo soveticus пережил СССР?
- Кто стал первым обывателем в русской литературе?

Книги выпуска:

- Илья Ильф, Евгений Петров. Золотой телёнок.
- Фёдор Сологуб. Мелкий бес.
- Михаил Зощенко. Рассказы.
- Антон Чехов. Ионыч.
- Александр Пушкин. Евгений Онегин.
- Михаил Лермонтов. Герой нашего времени.