Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

круг с птицей

интервью "Московскому комсомольцу"

Так что стихи уходят не оттого, что ты стареешь. Они имеют таинственное странное существование. Ты просто не понимаешь, почему они покидают тебя. Не мы пишем текст, а текст пишет нас. Видно, я стал не интересен моему тексту, и он решил меня не писать.

https://www.mk.ru/culture/2020/07/03/poet-dmitriy-vodennikov-rasskazal-pochemu-perestal-pisat-stikhi.html
круг с птицей

От Милушки до Чуни: русские литературные собачки

Чуня вошла в пантеон великих собак.
______
Чуня
Самая любимая собака русского литературного фейсбука — такса Дмитрия Воденникова Чуня, она же Жозефина Тауровна. Ей посвящено множество воденниковских постов и поэма «Небесная лиса улетает в небеса»:
Я же лечу и думаю: вот порвали мне, суки, шавку,
где же теперь я буду Чуню мою искать?
— Ведь любил я тебя, моя Жучка, мой Мухтар, Белый клык и Барбос,
за то, что так сладко и чудно — всё в тебе и сплелось, и срослось,
за глупые взгляды, и трусость, и за ухо твоё — на бегу,
а за мёртвые раны и брюхо я тебя не люблю (не могу).
Что я буду — понимаешь — представлять?
Ухо к носу, лапы к брюху приставлять?
Как тебя окучивать? —
Хвостик в попу вкручивать?
А ещё Чуне посвящена отдельная монтажная прозо-поэтическая книга — «Сны о Чуне». Открывается она словами «Твоя слепая собака, бегущая не к тебе, а к миске, когда ты пришёл домой, и виляющая ей хвостом, — всё, что тебе надо знать о любви». Чуня снится друзьям Воденникова и ему самому, Чуня получает несколько имён, Чуня ломает хвост, Чуня стареет и слепнет, Чуня ест, ест, ест, Чуня «спит свои положенные двадцать три часа в сутки». Воденников пишет о ней — обрамляет собачьими подробностями размышления о таксятнике Чехове, Марине Цветаевой, Мэрилин Монро и Николае II, перемежая свой рассказ цитатами из Мандельштама, Набокова, Бунина, Чернышевского, Ахмадулиной, Карла Сагана, Буковски и кого только не, как калейдоскопическими картинками.
Жизнь есть сон, и в этом сне у нас есть собака.

https://polka.academy/materials/705?fbclid=IwAR3aWLw9ZXJs9ycOWcmD5FL-z5l3eSXSOX7rThH0RzzBdK3hMWBe8JzJdlY
круг с птицей

лектория Белого шума

Вышел наш разговор с Татьяной Толстой. О снах.
Я потом подумал, что надо было закончить стихотворением Ахмадулиной:

***
Наскучило уже, да и некстати
о знаменитом друге рассуждать.
Не проще ль в деревенской благодати
бесхитростно писать слова в тетрадь –
при бабочках и при окне открытом,
пока темно и дети спать легли...
О чем, бишь? Да о друге знаменитом,
Свирепей дружбы в мире нет любви.
Весь вечер спор, а вам еще не вдоволь,
и все о нем и все в укор ему.
Любовь моя – вот мой туманный довод.
Я не учена вашему уму.
Когда б досель была я молодая,
все б спорила до расцветанья щек.
А слава что? Она – молва худая,
но это тем, кто славен, не упрек.
О грешной славе рассуждайте сами,
а я ленюсь, я молча посижу.
Но, чтоб вовек не согласиться с вами,
что сделать мне? Я сон вам расскажу.
Зачем он был так грозно вероятен?
Тому назад лет пять уже иль шесть
приснилось мне, что входит мой приятель
и говорит: – Страшись. Дурная весть.
– О нем? – О нем.– И дик и слабоумен
стал разум. Сердце прервалось во мне.
Вошедший строго возвестил: – Он умер.
А ты держись. Иди к его жене.–
Глаза жены серебряного цвета:
зрачок ума и сумрак голубой.
Во славу знаменитого поэта
мой смертный крик вознесся над землей.
Домашние сбежались. Ночь крепчала.
Мелькнул сквозняк и погубил свечу.
Мой сон прошел, а я еще кричала.
Проходит жизнь, а я еще кричу.
О, пусть моим необратимым прахом
приснюсь себе иль стану наяву –
не дай мне бог моих друзей оплакать!
Все остальное я переживу.
Что мне до тех, кто правы и сердиты?
Он жив – и только. Нет за ним вины.
Я воспою его. А вы судите.
Вам по ночам другие снятся сны.
______
Но закончил так, как решил закончить.
Спасибо, Татьяна Никитична, с вами было очень здорово говорить.

https://www.youtube.com/watch?fbclid=IwAR1Qw-9qxBG6i9uZgpkrwU03m5swAvd1b7SJvsW3m0KIFI0PWonovoM_Uwg&v=Z9hx_bT4MAU&t=34s&app=desktop


круг с птицей

(no subject)

https://rg.ru/2020/06/07/dmitrij-vodennikov-idei-prihodiat-kak-oblako-i-vdrug-nachinaiut-shamanit.html?fbclid=IwAR0G9wmMw-DCGopUpNVBm-Iko3txH-KhJJNw7M6Y6rCURuZ4m0iCcIBS0tE

Дмитрий Воденников: Идеи приходят как облако - и вдруг начинают шаманить
Текст: Андрей Васянин
Цитировать в комментарии Сообщить об опечатке
Автор восьми поэтических сборников, поэт Дмитрий Воденников сегодня впрямую говорит о том, что уже лет семь не пишет стихов и радуется этому - мол, это слишком сложно, хоть и прекрасно. Но встреча в шатре "Художественная литература", где обсуждалась его книга "Сны о Чуне", показала, что все не так просто.
Книжный фестиваль "Красная площадь"
круг с птицей

Полка писателя: Дмитрий Воденников

Фёдор Достоевский, Иван Тургенев, Надежда Мандельштам, Татьяна Толстая, Людмила Петрушевская, Лев Толстой.
(...) Это книга сновидцев. Ни одна другая вещь Достоевского (даже «Сон смешного человека», в котором тема сна – основная) не состоит из самого вещества сна, как эта. Это то сон наяву (бред воспаленного Раскольникова), то просто сон (с той же лошадкой, которую мужики забили насмерть), то закон томительного кошмара (в крохотную комнатку Раскольникова в какой-то момент набивается людей больше, чем она по логике вещей могла бы выдержать. Она и не выдерживает: мир распадается, матрица осыпается, морок, вот он уже, здесь). И ты сам, читая, не можешь проснуться.
(...) Сборник лучших рассказов Татьяны Толстой. О том, что яблони в цвету, одуванчики раскрылись, сирень. А люди лгут и лгут, делают глупости, верят, любят, предают. Иногда спасают. Потому что не высохло море, не уплыл сухим листиком Крым, не выцвело голубое небо. Потому что серебряные голубки не горят.
Эта книга о любви. И это удивительно: принято ругать Толстую за жесткость, за тролльство, за неуважение к людям. Но как там много любви – в этой книге: жалкой, глупой, ненужной, счастливой, счастливой.


https://mybook.ru/sets/9777-polka-pisatelya-dmitrij-vodennikov/?fbclid=IwAR3qn5AACkQGsLJNy0c6XKNbm1iVvk321PsuiujRo17wlxOpS2Sy_DStaLY
круг с птицей

колонка в «Учительскую газету», апрель 2020

КРУПНАЯ МОРДОЧКА МЕЛКОГО БЕСА
Дмитрий Воденников

Что ты там шуршишь, прячешься за стульями, выглядываешь из-под кровати? То прикинешься тряпкой, лентой, веткой, то по полу катаешься, то обернешься собачкой, столбом пыли на улице, то спрячешься за несуществующем в те времена интернет-ником?
Недотыкомка.
Странное существо. То ли пень, то ли волк. Это про тебя еще до всякого Сологуба Пушкин писал. Бесы у него, Александра Сергеича, возникают тоже из пыли, только снежной.
Удивительно, как много вообще в русской литературе бесов. Вот и тут: откололся и мелкий бес от «Бесов» Достоевского, вылез из другого его же романа «Идиот» (помните, там было в третьей части, в главе пятой, чудовищное насекомое, о котором говорит Ипполит в своей исповеди?)
«Я заснул, (...) и видел, что я в одной комнате (но не в моей). (...) в этой комнате я заметил одно ужасное животное, какое-то чудовище. Оно было вроде скорпиона, но не скорпион, а гаже и гораздо ужаснее (...), оно коричневое и скорлупчатое, пресмыкающийся гад длиной вершка в четыре, у головы толщиной в два пальца, к хвосту постепенно тоньше, так что самый кончик хвоста толщиной не больше десятой доли вершка».

Мы читаем «Мелкого беса» Сологуба и нам мерещатся не только недотыкомки, но и разные типы Передоновых. Вот Смердяков, вот человек из подполья Достоевского, а вот чеховский учитель Беликов (Передонов ведь тоже учитель). Но Ардалион Борисович куда страшнее. Беликов боится, «как бы чего не вышло», Передонов же хочет, чтоб что-нибудь как раз, наоборот, вышло. Например, порка.

... Сама идея романа пришла в голову Сологубу, когда он узнал из газет историю одного черниговского инспектора гимназий, некого Китченко, реального, по-видимому, «тронутого маньяка». Тот любил сечь. Было у него такое не тайное наслаждение. «Вопль и плач детей оглашал все здание гимназии. <...> итого 34 ученика ежедневно наказывались розгами. Насладившись истязанием детей в гимназии, Китченко отправлялся в общую ученическую квартиру; здесь повторялась та же история».

Но Ардалион Передонов пошел дальше своего прототипа: он приходит даже в дом своего ученика, чтобы по настоянию матери высечь сына. ««Мерзавец»», - скажет потом ему поруганный розгой мальчик, когда однажды догонит его на улице, проследив от самой гимназии. Тень мальчика, у которого не нашлось своего Гамлета (да и какой у мальчика может быть Гамлет).
Кстати, о тени.
В воспоминаниях о Китченко есть один чудовищный эпизод. Однажды на общую ученическую квартиру поступил новый ученик, учащийся 2-го класса Джогин. «Розовый, кругленький и красивый мальчик — кровь с молоком и отлично выдержанный. Китченко придрался к нему уже на третий день поступления и так высек, что, когда наказанный явился обратно, лица на нем не было; несколько дней мальчик плакал с утра до вечера, ночи не спал от страха. (...) После этого случая Китченко так привязался к Джогину, что сек его за каждую мелочь, что к концу первого года от Джогина осталась только тень, — полнота и розовый цвет лица были съедены Китченко. Когда в начале июля приехала мать Джогина и увидела своего сына, с нею сделался обморок; она так рыдала, глядя на него, что все ученики прослезились. Это была такая сцена, которая на всю жизнь осталась в памяти присутствовавших, все дети понимали и разделяли ужас матери. И никто из родителей не жаловался на этого мучителя!»

... Шуршит, шуршит недотыкомка по углам и под кроватью, хихикает, хрюкает, прячется и снова показывает свою серую мордочку, безликая, гадкая, юркая.
Потом они вырвутся, все эти бесы, в кульминации романа, в апофеозе «передоновщины», в главе про маскарад, где завистливые пьяные гости стали срывать маску с победительницы (на самом деле переодетый мальчик, что тоже важно): дьявольское наваждение, звериные маски, мелкие бесы, страшный сон Татьяны из «Евгения Онегина».

Но откуда взялся он сам, этот Передонов? Точнее, его фамилия.
Считается, фамилия эта образована от латинского глагола perdo, имеющего значение: губить, уничтожать, убивать, расстраивать, разрушать, портить, разорять, помрачать, тратить, проигрывать, терять. Только неблагозвучно это всё на наш русский лад: вот и появляется между «р» и «д» хитрая узкая мордочка гласного звука. Появляется и подмигивает.
Хе-хе.
круг с птицей

(no subject)

ВЫМЫТЫЙ ПУШКИН

Под Пасху моешь окна. Делаешь большую уборку в квартире. Снимаешь с книжного шкафа от бабушки оставшиеся большую розово-белую морскую раковину, фарфорового Пушкина, хрустальный графинчик для водки. Теперь водку из графинов не пьют, не переливают на кухне, не несут на праздничный стол, не закупоривают тяжелой хрустальной пробкой. Пробка похожа на головку огромного ферзя, ребристая, как корона. Несешь всё это в ванную. Ну а иначе как отмыть? Это же не книги – махнул тряпочкой и стряхнул пыль.
Протер на шкафу мокрой тряпкой, вернулся к юному Пушкину, королевскому графинчику и раковине времени. Давно ничего не слышит раковина, никакого шума. А тут на них – и на Пушкина, и на графинчик-королеву, и на раковину обрушился душ. Шум времени.
Мойте-мойте, трубочиста, чисто-чисто, чисто-чисто.
Выпустил на них с утробным всхлипом из флакона плевок шампуня. Моешь твердые мертвые белокурые курчавые волосы Саше П., завитки раковины (это сложнее всего – колются), острые хрустальные прорези на пробке. Где твое королевство? Где твоя юность, Пушкин? Где чуткая раковина?
Да вот же они.
Чистые, умытые, как на свадьбу, опять водружаются на шкаф. До следующей весны. (Если доживем.)
И пусть с первым светом, на следующий день, не останавливаемое теперь ничем, никакой пылью, никакими грязными разводами, входит огромное серое утро. Часто на Пасху бывает солнце, но теперь его нет. Но это и неважно.
Главное, что мы теперь чистые. Начнем же новый этот год фарфоровыми и белокурыми. Пройдет время и опять насядет на нас пыль и грязь. А пока – с Новым годом, с новым счастьем, с новой чистотой. С новым юным Пушкиным.
круг с птицей

колонка в Вопросах литературы

https://voplit.ru/column-post/o-plohih-stihah-lidii-chukovskoj-i-postupke-zhenshhiny-s-rakom-chetvertoj-stadii/

"В молодости обиды непереносимы; в старости, мне кажется, я любую обиду могу перенести, не разрушась, и дурно будет тем, кто меня обидит, а не мне. В детстве же и в молодости я от любого ветерка валилась с ног. Привычка, что ли, вырабатывается выстаивать — как, например, не плакать? В детстве и юности я была ужасная плакса. И потом, ведь к старости, наконец, понимаешь, кто ты: рубанок, молоток ли, гвоздь. А в молодости ничего о себе не знаешь…".
круг с птицей

колонка в «Учительской газете»

УХОДИТЬ И ОБОРАЧИВАТЬСЯ
Дмитрий Воденников

Вот так они и уходят. Стоят в снегу или в ноябрьской пустоте. Заметив, что на вербе (вот дурочка) набухли почки. «Бедные, глупые, когда вздумали распускаться! Завтрашний мороз их убьет».
Я, когда еще читал «Бодался теленок с дубом», заметил, как сцена прощания (а никто еще не знает, что это последняя встреча) Солженицына с Твардовским очень похожа на сцену прощания Чуковской с Ахматовой, это ее слова про вербу, ахматовские.
«Теперь вы идите домой, а я буду стоять и глядеть вам вслед».
Вот же жестокий человек, думает Чуковская, любя. Как я пойду, не зная, как она доберется.
«Я пошла – пошла от неё прочь. По Озёрной шла быстро, легко. Оглянулась. Анна Андреевна на том же месте и, когда я оглянулась, она подняла палочку и помахала мне ею. Вернуться? Нет, я уходила всё дальше и каждые десять шагов оборачивалась, и каждый раз, как я оборачивалась, Анна Андреевна поднимала палочку и махала мне ею».
И вот Лидия Корнеевна идет, идет и оборачивается, а она, остающаяся, кажется ей всё меньше и меньше, вот уже совсем маленькая вдали, «вот я уже не отличаю её платка от пальто – но – палочка поднимается, я вижу поднятый взмах».
«Что это: прощание? прощение? благословение?»

Так же и с Твардовским.
«А.Т. надумал идти гулять, надел какой-то полубушлат, очень простой, фуражку, взял в руки палку для опоры, правда не толстую, и под тихим снегопадом проводил нас за калитку – очень похожий на мужика, ну может быть мало-мало грамотного. Он снял фуражку, и снег падал на его маловолосую, светлую, крупную, тоже мужицкую, голову. Но лицо было бледным, болезненным. Защемило. Я первый поцеловал его на прощанье – этот обряд был надолго у нас перебит ссорами и взрывами. Машина пошла, а он так и стоял под снегом, мужик с палкой».
Я написал в начале «вот так они и уходят». И как будто неверно: это от них уходят, они же – стоят. Но это удивительная оптика любви и прощания: уходишь и оборачиваешься ты, а они не оборачиваются, но уходят.
«Прощайте мои милые, мои белесоватые». Как сказал Тургенев уже перед смертью в морфийном бреду. У него был рак. Светила французской медицины склонялись к диагнозу «грудная жаба». Но на самом деле рак позвоночника.

... Если в шестидесятых годах Тургенев был приговорен молодыми и новыми в будущему забвению: «не созвучен времени», то в семидесятых грянула его европейская слава. Он сидел на международном литературном конгрессе рядом с Гюго, они оба говорили на открытии.
Гюго гремел, а Тургенев всего лишь скромно прочел свою речь о русской литературе. Но имел очень большой успех. «Серебряная голова, фрак, белый галстук, пенсне, негромкий и высокий голос, отсутствие рисовки, общее ощущение, что это крупный писатель». Все поняли, что русская литература до него никогда не занимала такого места. И что он, он ее на эту высоту вознес.
А потом и слава в России. Прогадали его хоронившие, ошиблись. Приезды в Россию в 1878—1881 годах стали для Тургенева настоящим триумфом.
И Толстой его простил. «В последнее время… я к удивлению своему и радости почувствовал, что я к вам никакой вражды не имею. Дай Бог, чтобы в вас было то же самое. По правде сказать, зная, как вы добры, я почти уверен, что ваше враждебное чувство ко мне прошло еще прежде моего. Если так, то, пожалуйста, подадимте друг другу руку, и, пожалуйста, совсем до конца простите мне все, в чем я был виноват перед вами».

Тургенев заплакал, когда получил это письмо. Ответил Толстому так: «…С величайшей охотой готов возобновить нашу прежнюю дружбу и крепко жму протянутую мне вами руку. Вы совершенно правы, не предполагая во мне враждебных чувств к вам; если они и были, то давным-давно исчезли».

Что это: прощание? прощение? благословение? Уже и не важно.
В России надо долго жить. В России надо уходить и оборачиваться.
«Прощайте мои милые, мои белесоватые».

_____
(Дмитрий Воденников, колонка в «Учительской газете», апрель 2020)