Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

круг с птицей

Колонка в Газете.ру

На зеленом условном холме сидят условные красные люди. Один красный условный мужчина стоит. Он играет на скрипке. За желтой скрипкой, стоящей фигурой и плечами сидящих – синее условное небо.

Это Матисс. Его работа «Музыка». Мы все ее видели, и если не в Эрмитаже, то на репродукциях в книгах и интернете — точно.

Но мы никогда не видели ее по-настоящему.

Оказывается, это картина с заживо погребенными.
https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12987157.shtml


круг с птицей

(no subject)

http://literratura.org/issue_non-fiction/3556-dmitriy-vodennikov-o-tosklivoy-volynke-i-grammofonnoy-igolke.html

Чем тут «ужасен» граммофон? Тем, что он устарел и стал пошлостью почти сразу, как только появился. Мещане, дачники, пустые досуги.
У Тэффи этих граммофонов полно. В одном проходном рассказе мелькает: «Попросил меня сыграть на рояле что-нибудь церковное. – Да я не умею. – Ну, и очень глупо. Церковное всегда надо играть, чтоб соседи слышали. Купи хоть граммофон».

Всё в одной связке: «церковное всегда надо играть, чтоб соседи слышали», которое играют на рояле и которое играет теперь граммофон. Ах, мой милый Августин, всё прошло, всё.

У Андрея Платонова в его записных книжках встретилось: «Гордость: отец сажает 10-летнюю дочку, надевает ей очки, открывает окно, заводит граммофон, пьет чай. Прохожие завидуют: дочь в очках – образованная, граммофон – богатство, чай пьет с сахаром».
Пройдет лет двадцать-тридцать – и у Ахмадулиной граммофон уже выйдет очищенным из огня и пыли времени, как Феникс (и может быть этой пылью и очищенный, как чистили раньше песком самовар), прощенный и простительный, как символ всего, на что она хотела бы быть похожа – по крайней мере, чего бы не устыдилась.


О, для раската громового
так широко открыт раструб.
Четыре вещих граммофона
во тьме причудливо растут.

Я им родня, я погибаю
от нежности, когда вхожу,
я так же шею выгибаю
и так же голову держу.

Я, как они, витиевата,
и горла обнажен проем.
Звук незапамятного вальса
сохранен в голосе моем.

Не их ли зов меня окликнул
и не они ль меня влекли
очнуться в грозном и великом
недоумении любви?


Впрочем, Ахмадулина – какой с нее спрос? У Берберовой в ее книге «Курсив мой» есть более показательное:

— Советское дитя! — сказала мне однажды в 1920 году одна барыня, взяв меня за подбородок и сверля меня глазами.
— Что вы хотите, Марья Иванна, мы едим перловую кашу, танцуем под граммофон и носим рвань.

Диагноз поставлен, слово найдено, вопрос снят.
круг с птицей

(no subject)

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d1%81%d0%b5%d1%80%d0%b4%d1%86%d0%b5-%d0%b0%d1%80%d0%b1%d1%83%d0%b7%d0%b0/?fbclid=IwAR0nF7S7UdFN5yViemHpGg4Yqk9Edx6EhnxVGwyDqVANcHgPYeJld9hiTTs

На днях умер Марк Захаров. Я хожу по улицам с плеером: там у меня крутятся песенки. Года три назад, когда началась моя последняя – лучшая любовь – хотел закачать туда трек из «Юноны и Авось»: «Ты меня на рассвете разбудишь». Ну вот была у меня такая глупая идея. Хотел найти именно тот вариант с высоким каноном, когда вторым голосом за уже прозвучавшей строчкой «Ты меня никогда» выпевался повтор. Но всё было не то: другое пение, не те певцы.

И качнутся бессмысленной высью
Пара фраз, залетевших отсюда:
Я тебя никогда не увижу
Я тебя никогда не забуду

Вот именно тут этот канон и возникает. Да, грубо, да, душещипательно, да, стыдно даже в этом признаться.

А потом сознательно плюнул. Не хочу, чтоб эта песня у меня была. Она у меня точно закрепилась за тобой. Не хочу представлять, что это о тебе, когда певцы этот канон поют. Выбросил все варианты из плеера.
круг с птицей

Колонка на сайте миллионер.ру

У Хулио Кортасара есть короткий рассказ «Мы так любим Гленду». Там поклонники стареющей актрисы, чтоб уберечь ее от оскудения таланта, которое становилось для них всё очевидней, приходят к выводу, что лучше ее убить.

И их замысел — это не месть постаревшей целлулоидной возлюбленной, их замысел бескорыстен: они просто не хотят смотреть. Они слишком много вложили в нее любви, чтобы видеть теперь, что их жизнь напрасна. Она перестала светить — она должна умереть. Потому что она не человек, а энергоноситель. А они — кормятся светом.

Пугачева – не Гленда. Ее не убьешь. В ней есть такая сила духа, что зрителям всё равно: хрипит она, забыла ли слова (она два раза забыла слова на этом последнем шоу: это к вопросу о том, как шел концерт – вживую или нет). Она сама кого хочешь убьет.

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%b6%d0%b8%d0%b2%d0%b8/?fbclid=IwAR1jptOSMubwKa6Ef8k_soHOLhVPs4UufRZOer-1HKJqAUZ-sVqqId7aXYk
круг с птицей

Колонка для сайта "миллионер.ру"

http://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d1%81%d0%be%d1%81%d0%b8%d1%81%d0%ba%d0%b0-%d0%b2-%d0%bf%d1%8b%d0%bb%d0%b8/?fbclid=IwAR3g2gWZUmPGqchUNyEgYF_xzwNZZ4u7epOkC98brKED37CQblWpLtPgx48

Но что там стрелы и Себастьян! Анна Ахматова, например, любила ходить с прорехой на халате (прям по шву) от самого верха бедра.

Лидия Корнеевна Чуковская записала однажды, как АА вспоминала про свою юность: «Я ходила в туфлях на босу ногу и в платье на голом теле – с прорехой вот тут, по всему бедру до самого колена, и, чтобы не было видно, придерживала платье вот так рукой».

«Я подумала, – сумрачно заметила Лидия Корнеевна, – что и в пятьдесят я частенько вижу ее в халате с прорехой по всему бедру».

А Алла Пугачева в конце брежневского времени, когда ее достали запреты, а концерт на День милиции давали в прямом эфире, решила выйти на сцену в узком сером платье на молнии и потом его в конце песни расстегнуть. Но не успела. Брежнев неожиданно умер и концерт отменили.

Об этом Алла Борисовна рассказала уже в наши дни на телеканале «Дождь».

— А под платьем – боди? – спросила Пугачеву невинная Ксения Собчак.

— Зачем боди? – усмехнулась Пугачева.
круг с птицей

колонка в журнале Story

ПОГЛАДЬ МЕНЯ

Есть известное стихотворение Осипа Мандельштама, адресованное Марии Петровых. «Мастерица виноватых взоров,/Маленьких держательница плеч,/ Усмирен мужской опасный норов,/Не звучит утопленница-речь».
Мандельштам был влюблен в нее. А она в него – нет. Речь звучала, но не для взаимной любви.

Ее сестра вспоминала: поэт «был неопрятен» и «просто ей неприятен физически». «Помню один эпизод, рассказанный мне Марусей, – пишет Екатерина Петровых. – Она была дома одна, пришел Осип Эмильевич и, сев рядом с ней на тахту, сказал: “Погладьте меня”. Маруся, преодолевая нечто близкое к брезгливости, погладила его по плечу. “У меня голова есть”,– сказал он обиженно».
Удивительно. В тебя влюблен поэт, да какой поэт, но у тебя только судорога отвращения от физического контакта. И его голова тебя интересует только как машинка для дивных стихов. Тело не обманешь.

А тело пело и хотело жить,
и вот болит — как может — только тело.
Я научу мужчин о жизни говорить —
бессмысленно, бесстыдно, откровенно.

В Петровых влюбился и другой теперь легендарный мужчина, сын двух поэтов, Лев Гумилев. Они с ОМ шутливо соперничали. Марии было 25 лет, и, наверное, это должно было ей льстить. Но не льстило. «Как это интересно! У меня было такое с Колей», — смеялся Мандельштам, имея в виду отца Льва Николаевича, поэта Гумилева.
Но и тот, и другой ничего не получили. Всё было безответно. Причем в этом «безответно» не было привкуса горечи.
И ржа, и золото, летящее с ветвей,
и хриплый голос мой, ушибленный любовью, —
всё станет — индульгенцией твоей,
твоим ущербом и твоим здоровьем.

И ты поймёшь — что всё на свете есть,
что даже в этой каше, в круговерти —
есть жизнь, есть жар, есть честь — и жженье есть,
и этот жар, и жизнь,
и честь — сильнее смерти.

Январские дни 1934-го были для Льва если не счастливыми, то вполне беззаботными, пишут исследователи. В Гранатном переулке Лев встретил у Марии Петровых Старый Новый год. Звучал фокстрот (он был тогда в особенной моде), они танцевали. Весело было. А в 1936 году Петровых вышла замуж за Виталия Головачева, музыковеда. Лев насмешливо называл Виталия «интеллигентом в пенсне». Они шутливо злобствовали, но все понимали.

Но также ты поймёшь,
как трудно — говорить
с самим собой — без лести и обмана,
что тело пело и хотело жить —
не–постоянно.

Как — к самому себе — теряя интерес,
оно лишь корчилось — от лжи, любви и жженья,
как — сразу — сбросило — любовь,
как лишний вес —
без сожаленья.

А через год вес был сброшен и всё кончилось. Не успела родиться дочь Арина, как в июне 1937 года арестовали мужа, того самого музыковеда. Постановлением особого совещания при НКВД СССР он был осужден к 5 годам ИТЛ и сослан в Медвежьегорск (Карелия).
В мае 1941 — сгорел дом в Сокольниках, в котором жила семья Петровых. 22 июня началась война. Эвакуация в Чистополь. А в 1942 - в карельском спецлагере муж М. Петровых В. Д. Головачев умер.

И — в эту яркость, в эту круговерть —
как в сотый раз,
как в первый раз! — запело
и — захотело сбросить — жар и смерть.

Но не успело.

Погладь меня.
круг с птицей

колонка в журнале Story

Дмитрий Воденников
КЛУБКИ РАЗНОГО ЦВЕТА

Любая женщина - как свежая могила:
из снов, из родственников,
сладкого, детей...
Прости её. Она тебя любила.
А ты кормил - здоровых лебедей.


Одна моя знакомая рассказала где-то в сети: «У меня была забавная (или грустная, если вдуматься) история. Мы привезли своего малыша в больницу с острым приступом крупа. Был он в розовой пижамке. Две медсестры, у которых в руках был его чарт с явно мужским именем, упорно называли его "она". Когда я сказал одной из них, что ребенок мужского пола, она удивленно возразила: "Но он ведь в розовой пижамке!"»
Мы сразу рождаемся цветными. У нас разного цвета глаза, разного цвета кожа, в руках – у нас клубки разного цвета судьбы. У кого-то – черная (гибель в восемнадцать лет, тяжелая болезнь в зрелости или одинокая старость). У кого-то – разноцветная с люрексом (пропляшешь всю жизнь, пропоешь стрекозой, а влюбленные в тебя муравьи будут корячиться на тебя и еще спасибо скажут). У кого-то – скушная, как пряжа из бабушкиной кофты.
И только у певчих птиц – типа Эдит Пиаф – клубок серебряный. Это их голос, их судьба, их возможность стать больше самих себя. Поющие женщины – благословенны. Ни один мужчина, ни один Паваротти – с ними не сравнится.

Но детским призракам (я это точно знаю) -
не достучаться им -
до умного - меня...
А ты - их слышишь - тёплая, тупая,
непоправимая - как клумба, полынья.


У Эдит Пиаф есть песня, которую я очень люблю. Она называется «Я ни о чем не жалею». Нет, я ни о чем не жалею, поет она. Ни о хорошем, что у меня было. Ни о плохом. Мне всё безразлично.
Собственно, это песня о просветлении. Когда ты на всё уже смотришь, как будто сверху. С каких-то запредельных крыш. И все измены, вся ненависть, вся ревность, все предательства, твои и чужие, это только ноты, черные закорючки, по которым ты пропел свою партию. Они могли быть лучше, могли быть тоном выше, чище спеты, но уж как получилось.

Стихотворение - простое, как объятье -
гогочет, но не может говорить.
Но у мужчин - зато -
есть вечное занятье:
жён, как детей, - из мрака - выводить.

И каждый год - крикливым, птичьим торгом
я занимаюсь в их - живой - груди:
ту женщину,
наевшуюся тортом,
от мук, пожалуйста, - избавь и огради!


Ты так быстро говоришь, что даже теряешь гласный звук в слове «стихотворения». Но мы же на самом деле так говорим в обычной речи, не до конца проговаривая, не по-написанному. Значит, так тому и быть.

Все стихтворения -
как руки, как объятья.
(...от пуха, перьев их - прикрой меня - двумя!)
Да, у мужчин - другие есть занятья,
но нет других - стихотворений - у меня.


Эдит Пиаф, маленькую, невзрачную, с ломаной судьбой,   звали воробышком Парижа. Она пела эту свою «Я ни о чем не жалею», раскидывала маленькие руки, теряла любимых, голос, пила, воскресала,  потом умерла. А потом эту ее  песню перепела Тамара Гвердцители. С другим текстом, текстом про саму Пиаф. «Летит, летит, воробушек Парижа». Да-да, опять этот воробышек, бессмертный воробышек любви. И в самом патетическом месте, в конце (финал песни всегда летит вверх), Тамара Гвердцители пропела, ломая синтаксис русского языка: «И песня, песня будет жить, когда в ней столько – когда в ней столько - неба».
И действительно. Так много неба.

...Ты мне протягиваешь - руку наудачу,
а я тебе - дырявых лебедей.
Прости меня.
Я не пишу, я плачу -
над бедной-бедной - девочкой - моей...


Прости меня.
круг с птицей

первый фрагмент вчерашнего выступления на букмаркете 2011

Любительское видео:



если этот идиотский жж опять не показывает, то вот ссылка: http://www.youtube.com/watch?v=H36gipStggI

стихотворение "Трамвай", чтение - Дмитрий Воденников
музыка - группа "Пластинка мсье Ф."

вокал - Илария Синицина
гитара - Дмитрий Жук
клавиши - Олег Васенин
круг с птицей

новый трек

Дмитрий Воденников и группа "Вуаеры" ( Москва).

Когда бы я как Тютчев жил на свете (экспериментальный трек по мотивам этого стихотворения) - скачать

Маша пишет:
"и не исчезает история про то, как мы ходили с колонками странной формы по городу, из них звучал ваш голос. и мы нашли гармониста. он играл. мы слушали. а он невольно слушал ваше стихотворение.)
и как мы записывали звук трамвая. и оказалось, что если он не звенит, по звуку почти не понятно. что это трамвай"



* * *

Когда бы я как Тютчев жил на свете
и был бы гениальней всех и злей —
о! как бы я летел, держа в кармане
Стромынку, Винстон, кукиш и репей.

О как бы я берег своих последних
друзей, врагов, старушек, мертвецов
(они б с чужими разными глазами
лежали бы плашмя в моем кармане),
дома, трамваи, тушки воробьев.

А если б все они мне надоели,
я б вывернул карманы и тогда
они б вертелись в воздухе, летели:
все книжки, все варьянты стихтворений,
которые родиться не успели
(но даже их не пожалею я).

Но почему ж тогда себя так жалко–жалко
и стыдно, что при всех, средь бела дня,
однажды над Стромынкой и над парком,
как воробья, репейник и скакалку,
Ты из кармана вытряхнешь — меня.


________

О группе "Вуаеры".
Состав:
Маша Ташкова - вокал, голос, вся очень резкая, я Машу никогда не видел, мы только переписывались вконтакте, когда придумали совместный трек.
Леша Михайлов - гитара, звук. Алексея я тоже никогда не видел. И мы даже не переписывались. Но я ему верю: отправил запись голоса, и даже не знал, что ребята придумали. Мне уже прислали сведенный трек.



Вот Маша пишет: "мы занимаемся музыкой. но музыка - это не только музыка.
вообще искусство, как нам кажется, не делится на виды или подвиды.
оно существует цельно и свободно. и еще очень важно, что в нем всегда есть что-то еще. вот и мы пытается происходить цельно, свободно и что-то еще" - и мне нравится, что она так пишет.