Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

круг с птицей

колонка на сайте совлит

КОСТОЧКА ДИНОЗАВРА

Всегда что-нибудь пропадает. Любит жизнь украсть у нас что-нибудь. Сперва подарит, раздразнит – потом раз: и обратно забрала.

Однажды читал в какой-то книге, сейчас уже и не вспомню в какой, жизнь отняла ее название, только выписку оставила, про трамвайный быт Москвы двадцатых советских годов:

«Воры залезали в карманы, сумки, резали их бритвами, но то, что в марте 1925 года сделал повар частной столовой Иванов, превзошло многое. Он срезал в трамвае у двух девушек их красивые золотые косы. Потом, в суде, Иванов говорил, что был пьяный и не знает, зачем это сделал, выражал даже желание жениться на одной из потерпевших, когда та сообщила, расплакавшись, что из-за утраты косы ее жених, телеграфист на вокзале, отказался на ней жениться. За свою гнусность Иванов получил три месяца принудительных работ».

Жили же люди.

***
Как золотистый мёд,
В детстве время тянется,
Сегодня кукла обласкана,
А завтра брошена,
Ребёнку в сказке
Более всего нравится
Не принц, не принцесса,
А та горошина.

(Мара Маланова)

Уже и нет на свете гнусного Иванова, уже и тех двух девушек на свете нет, и кос их нет, а остался в истории этот инцидент, не принц, не принцесса, а так, маленькая полукриминальная, полукомическая теперь горошина.

Но есть вещи и посерьёзнее.

Недавно узнал, что археологи, которые проводили раскопки поселений бронзового века на реке Иордан, нашли те пресловутые Содом и Гоморру.
Только не огнем их Господь спалил, а произошло небесное событие: примерно 3600 лет тому назад тут приключилось что-то похожее на Тунгусскую катастрофу. Поврежденные кирпичи, черепки, человеческие окаменевшие останки. Либо ледяной астероид, либо гигантский метеорит. Страшный удар, мощный выброс энергии, потом огонь и ударная волна – и нет города.

«Ученые считают, что именно это событие послужило поводом для библейской легенды о гибели Содома и Гоморры, описывающей разрушение расположенных недалеко от Мертвого моря городов, на которые упали камни и огонь с неба, что привело к их полному разрушению».


Ученые создали даже компьютерную модель, с помощью которой проверили все варианты: начиная с извержения вулкана и заканчивая военными действиями. Нет, не извержение вулкана, и нет, не военные действия.

Потому что ни одно из этих событий не могло создать температуру, при которой расплавится металл, сырцовые кирпичи и глиняная посуда. При обычном пожаре температура достигает 1100 градусов, а тут нужен нагрев выше 1500.

Такое уже было однажды с динозаврами.

(А мы не знали, не ждали, они не знали, как всё непрочно. Шли там себе, сидели, дышали. Как когда-то жители Содома и Гоморры, не тех библейских, а этих – условных. Как и упомянутые перед скобками динозавры за много миллионов лет до них и до нас. Их же тоже обрекло на вымирание небесное тело: на самом деле нет, недостаточно только одного условия, даже такого большого, как гибельный метеорит. Мы тоже постарались, млекопитающие, уже сновавшие под ногами гигантов: изрядно изменили всю экосистему.)


***
По улице Жуковского
(из книжного «Листва»),
как будто бы по Питеру,
сейчас гуляю я.
Дома, домишки, домики.
Фасады и дворы.
Два шага сделать в сторону —
и Чистые пруды.
Давно ни строчки, ни полслова,
а тут, набравши темп,
глотаю воздух северный
и растрясаю эль.
Так делал Рейн по юности,
выгуливал болезнь
(болезнь зовётся астмою)
и в том спасенье есть:
идёшь, бредёшь по улице,
глядишь издалека,
как плещется, волнуется
канавка иль река;
под рифму влезет птица,
под ямб — полёт души,
и если был без воздуха,
теперь набравши воздуха,
теперь глотнувши воздуха,
дыши, дыши, дыши.

(Олег Демидов)

Дыши, пока дают. Кто его знает, что там уже летит к земле.




... Недавно я был в Благовещенске, и между всех прочих дел (выступлений, встреч) нас позвали в Институт геологии и природопользования, в лабораторию палеонтологии. Научный сотрудник Иван Болотский (огромный красивый парень, гигант, перед которым мы сами выглядели, как поздние млекопитающие перед динозавром) разрешил каждому взять из ящика, куда были свалены осколки древних костей, по одной окаменевшей косточки. Я взял самую маленькую.

Удивительно было ощущать, что ты держишь в руках дремучую древность. Ее фрагмент. Знать, что этой косточке где-то 65-67 млн лет.

Ну я и сунул ее в сумку, в кармашек, где лежат ключи и паспорт.

Через несколько дней вернулся, хватился ее: а нет косточки. Всю сумку перевернул. Всё обыскал. Нет.

Как же так? Где?

Выпала, украли воры из первого абзаца (ну нет, конечно), испарилась при сильном столкновении сумки со столбом, выпала, когда сумка лежала плашмя в гостинице на кровати в волны отельных одеял, укатилась обратно в музей? Загадка.

БОЙ ПРИ МАДАБАЛХАНЕ
(...) мне кажется, я умираю
но как полностью неживая
особь
не получу никакого рая
я знаю
что мы с тобой не близки
и возможно
не можем
быть близки
но я прошу
избавить меня
от этой
непонятной тоски
(Федор Сваровский, опять же фрагмент)

Ученые, отчитавшиеся про прообраз библейских Содома и Гоморры, тоже были безжалостны и избавлены от непонятной тоски. Это был именно воздушный взрыв, небесное тело. В пользу этого говорит характер повреждений человеческих останков в откопанном слое разрушений. Ученые кивают головой и утверждают, что «ни один из жителей города, в котором, по оценкам историков, на тот момент проживало около 8000 человек, не выжил». Там нет даже ни одного цельного скелета. Самыми крупными находками в Телль-эль-Хаммаме были только несколько отдельных костей рук и ног со следами обугливания на краях и проломленные черепа, «все остальные кости встречаются в виде мелких фрагментов, рассредоточенных в рыхлой матрице, состоящей из золы, древесного угля и измельченного сырцового кирпича».
А мы говорим о любви, живем так, как будто мы навечно, совсем не учим историю и науку о костях.
С другой стороны, что нам еще остается?
Только надеяться, что всё будет хорошо, что нас минует страшная кара, что пронесут чашу, что огромное тело пролетит мимо нас. Что самое страшное, что сможет с нами случиться, это только больное горло, свое или чужое, осень, простуда и наше недовольство жизнью, самими собой и страной.

***
Пусть никогда не простудится твое нежное горло,
не оборвется ни разу твое ночное пение.
Дьявол будет стоять над тобой с медным солдатским горном,
отгоняя от изголовья приливы тоски и сомнений.
Пусть никогда не исчезнет запах ветра из твоих блузок,
пусть из твоих волос не выветривается он с горя.
Я войду в шепот сирен, как в сумеречную музыку,
различая твое дыхание в их слаженном сладком хоре.
Я буду есть горький хлеб на пересылочном пункте,
буду спать с черными беженками в спортивных залах,
в сухом воздухе и перезрелом грунте
находя, как свидетельство, твой полуночный запах.
Я совершу отпевание по этой стране пропащей,
которая распадается от яда в собственных венах,
прохожим об их грехах стану я говорить всё чаще
и вгрызаться в вечерний свет, что дневному идет на смену.
Солнце всегда встает на востоке, за спальным районом,
и своя причина найдется у каждой отдельной печали.
Но не будет нигде такой тишины, как над твоим балконом,
и не будет такого месяца, как за твоими плечами.
Пусть же чьей-то заботы вино одолеет твою простуду,
пусть наполняет речь твою нежностью и спасением:
дети поймут, что такое любовь, когда изучать ее будут —
простую, необъяснимую, мартовскую, осеннюю.

(Сергей Жадан, перевод - Игорь Белов)

И косточку, косточку. Пусть мне вернут мою косточку динозавра.
_______

(Дмитрий Воденников о стихах, в которых всё пропадает, колонка для совлит.ру)
https://sovlit.ru/tpost/3uvdu1zah1-kostochka-dinozavra
круг с птицей

Колонка в Газете.ру

РАЗВЕ Я СТОРОЖ БРОНЕНОСЦУ СВОЕМУ?
Дмитрий Воденников о том, как нам всем надо вырваться из коллекций

Долго плывет корабль. Корабль не был на родине почти пять лет. Корабль зовут «Бигль». Что за дурацкое имя?
Бигль – это же собака. Охотничья собака, выведенная в Великобритании. Мускулистая, с крепкими лапами и большой головой.

Хотя здесь источники разнятся.

Кто-то говорит, что бигли появились еще в эпоху процветания Древней Греции. Как будто гнали они оленя, хватали за ноги. Или вдруг поскачут за зайцем.

Так за кем же гнался «Бигль» на борту с Дарвином? И почему 2 октября 1836 года «Бигль» вернулся на родину? Всех оленей загнал? Всех зайцев передушил?

Пятнадцать человек на сундук мертвеца.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Пей, и дьявол тебя доведет до конца.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Вот тут-то и вынырнул чёрт Дэви Джонс,
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Он вынырнул с чёрным большим ключом.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Когда читаешь список команды «Бигля», кажется, что ты читаешь текст этой вымышленной английской песенки.

«Капитан корабля – Роберт Фицрой. Два лейтенанта – Джон Викем и Бартоломью Джеймс Саливен. Помощник руководителя съемок, врач, десять офицеров, боцман. Восемь юнг и сорок два матроса. Художник-чертежник, миссионер, три туземца. Инструментальный мастер. И, йо-хо-хо, собственно, Дарвин».

Так чего ж они так долго плыли по морям-океанам в брюхе гигантской деревянной собаки, где несчастного Дарвина нещадно тошнило – в его крохотной каюте, между полом и потолком, в гамаке, с которого он все время падал, когда безуспешно пытался влезть туда ногами вперед?
Зачем они обогнули Южную Америку, посетили Африку, заглянули в Австралию, взбивая моря и океаны, как масло?
Что там у них спит в трюме?

А там спит целая коллекция мертвых животных.
Почти как Дракула в гробу, вытянулись они в узких ящиках.
Кто-то тушкой, кто-то чучелкой, а кто-то скелетом.

Где-то, в одном из длинных научных гробов, спрятаны ладно скрепленные кости неизвестного доселе животного. Их Дарвин нашел в Патагонии. Сам-то он думал, что это просто очень большой броненосец, но тот оказался уже давно вымерший гигантским ленивцем.

Наверное, в этой коллекции был кто-то и живой.

Но вообще Дарвину всех хотелось упаковать в коробочку.

Когда через два года, после того как 2 октября он вернулся в Англию, Дарвин решил жениться, он, как настоящий апологет ящиков и нумерации, разделил листок бумаги на два отделения и озаглавил каждую бумажную «коробочку» заглавием: «жениться» и «не жениться».

В первой колонке он написал: ««постоянный компаньон… предмет любви и партнер по играм… в любом случае лучше, чем собака». (Здравствуй, бигль.)

Потом размечтался: «Идеальная картинка: прелестная спокойная жена на диване перед жарким огнем, с книгами и музыкой». (Опять ящичек. Сиди на своем диване, еще и подушками тебя окружим – как ватой обложим. Будешь таким прекрасным живым ленивцем.)

Но прелестная спокойная жена имела и свои минусы: иногда было бы лучше без нее.
То же «хождение по клубам и беседы с умными людьми» (она-то дура, это понятно), а еще «не нужно навещать родственников и прогибаться по каждому пустяку».
Это он написал во второй колонке.

Какой каталогизатор в Дарвине умер. Хотя почему умер? Жив до сих пор.

Еще в том путешествии он запишет: «Отдать в починку носки… убил пуму… купить пилюли от кашля».

А перед смертью сказал: «Я нисколько не боюсь умереть».

Записал последнее наблюдение, закончил каталогизацию.

...Удивительное дело, ученых всегда жалко. Хотя почему, собственно? Они же умнее нас.

Такой большой лоб, такой светлый ум – а сам как ребенок. Упал с гамака – и смешно, и обидно. Но никто не пожалеет. Не у врача же, не у художника-чертежника, не у трех же туземцах, не у Дэви ведь Джонса сочувствия просить.

Он напишет ей потом, своей Эмме Веджвуд, уже в оседлой жизни: «Всему виной пять лет моего путешествия (и, конечно, последние два года), которые, можно сказать, стали началом моей настоящей жизни. Несмотря на активный образ жизни, который я там вел – восхищался невиданными животными, путешествовал по диким пустыням или непроходимым лесам, расхаживал по палубе старины «Бигля» в ночи – истинное наслаждение доставляло мне только то, что происходило в моей голове. Прости мой эгоизм, я рассказываю об этом в надежде, что ты облагородишь меня, научишь находить счастье не только в построении теорий и осмысливании фактов в тишине и одиночестве».

Это как будто ребенок говорит.

Еще маленьким он запомнил похороны какого-то военного сильнее и ярче, чем умершую мать.

И эта лошадь, и это седло, к которому приторочены были сапоги и карабин драгуна (какая-то странная картинка: как будто они отдельно приторочены, фрагментами, как будто висят в воздухе), и эта стрельба над могилой. Это так волнует его, так тревожит.

А перед этим у него, восьмилетнего, как раз и умирает мать. И всё, что у него осталось в памяти от нее, – это кровать, где она умерла, ее черное бархатное платье, ее рабочий столик какого-то необычного устройства. И всё.

Опять только деталь. Ни одного лица, даже тела нет – фрагменты.

Но может именно поэтому он так жалобно напишет, уже взрослый, жене? «Я рассказываю об этом в надежде, что ты облагородишь меня, научишь находить счастье не только в построении теорий и осмысливании фактов в тишине и одиночестве».

...Недавно я был Кемерово. Нас возили смотреть старые поселения шорцев. Это такой немногочисленный тюркоязычный народ, живущий в юго-восточной части Западной Сибири.

Больше всего меня поразило, что раньше они хоронили своих мертвецов на деревьях: между богом земли и богом неба. Это не такой уж и редкий обычай, как оказалось: древние грузины тоже так хоронили.

«Воздушное погребение».

И год, целый год древние шорцы ходили потом на это воздушное кладбище: навещать своих родных, завернутых в большие кусок погребального холста.

А через год переставали.
«Поминать некого».

...Это ж какие-то сплошные музеи вокруг. В жизни, в зоологии, в смерти, в любви.

У каждого есть свой служитель.
Сидит на стульчике в начале зала, следит, чтоб посетители экспонаты руками не трогали, но чаще всего – спит.

Солдат спит, служба идет. И снится солдату, как из ящика вылезает гигантский ленивец и говорит: я – броненосец.

– Я всю жизнь проходит в бумажной броне, и мне душно, душно.

Тогда старый солдат-служитель встанет со своего бабушкиного стульчика, выйдет из зала, спустится по лестнице, откроет входную тяжелую дверь, сбросит с себя старое обличие, превратится в тонкого юношу с печальным лицом – и уйдет.

«Сторожить уже некого».
https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/14039161.shtml
круг с птицей

(no subject)

Странное дело, когда мне после того, как я переболел коронавирусом и у меня уже появились антитела, вдруг на днях пришла смс, что я нарушил в такой-то день режим самоизоляции (в этот день у меня уже кончился этот режим, то есть это была ошибка системы), я ужасно возмутился.

«Вами нарушен режим самоизоляции ч2 ст3.18.1 Коап. Постановление от .... Штраф — 4 тысячи рублей».

Целых четыре тысячи за то, что я не совершал.

Я сразу стал звонить по каким-то нервно найденным телефонам и даже написал электронную жалобу. Но sms-ки все падали и падали. «Вами нарушен режим». «Вами нарушен режим». «Вами нарушен режим». И номера квитанций все разные.

И вот тут-то и случилось это странное. Когда размер штрафа дошел до 20 тысяч, я почему-то успокоился. «Оплачу», — решил я.

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/13335607.shtml
круг с птицей

Колонка в Газете.ру

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12565105.shtml

Недавно один священнослужитель поговорил с Дарвином. Было такое видео на канале «Спас». По словам батюшки, разговор произошел в Великобритании, на могиле ученого. Так как священник не является поклонником обезьяньей теории, то он решил без обиняков поговорить с надгробьем. «Чарльз, как тебе там?» — спросил он у камня. «Есть ли какие-то промежуточные звенья между зеброй и жирафом? Как тебе кажется?»

Надгробье ответило.
круг с птицей

колонка в журнале Story

Помните, раньше модемы были другие? Они шипели, когда шло подключение. Шип. Ш-ш-ш. Нет соединения. Шип. Нет. Ш-ш-ш. И вдруг – ура! Ты в сети. А потом опять  всё по новой.

Мне 30 лет,
а все во мне болит
(одно животное мне эти жилы тянет:
то возится во мне,
то просто спит,
а то возьмет — и так меня ударит,
что даже кровь из десен побежит).


Это животное – страх смерти. Смерть – это когда ни до кого нельзя  докричаться. Нельзя послать последний привет. Нельзя  сказать «мне больно, мне страшно». «Прости меня».
Те допотопные модемы, та первая интернетная  связь – это про нашу жизнь. Только родился, только вырос из детских штанишек, кончил школу, первая любовь, вторая, первая болезнь, третья любовь, слава, работа, смерть.
Только написал «ну как ты там?» - а уже опять оборвалось соединение.

И висит навсегда не отвеченный комментарий. И не знают на том конце электронной Вселенной – ушел ли ты спать, или тебе просто стало неинтересно.
- Да мне интересно, интересно! -  кричишь ты.  – Я тут!
Но вечность отвечает на твои конвульсии только одно: «шшшш». Спи, дорогой товарищ. Не буди никого. Ни лихо, ни счастье, ни надежду на любовь. Тихо, тихо, малыш,  не ерепенься, шшшшш.

Теперь, надеюсь, вам понятно почему
я так влюбленных не люблю:
и не за то, что некрасивы
(как раз–то это мне приятно),
и не за то, что будут изменять,
и даже не за то, что скоро разбегутся,
а после лягут в разные могилы
(все это тоже можно пережить) —
но мне, зачем мне знать,
что между вами было,
когда я сам еще
могу желанным быть.


Кстати, о шипе. Им уже отвечала однажды вечность (она же Вселенная) не разобравшимся сперва ученым. Когда те искали причины помех в огромной сверхчувствительной радиоантенне.  В результатах  (сложных, записанных на длинных свитках  тонкой бумаги)  всё время присутствовало  какое-то очень слабое фоновое микроволновое излучение, от которого никаким образом ученые  не могли избавиться.  В том  далеком 1964 году (я еще даже не родился)  А. А. Пензиас и Р. Вилсон даже пытались сперва чистить уловитель антенны от сухих листьев и пыли: вдруг именно они эти помехи создают? Но выяснилось, что не листья и пыль.
Точнее, и листья,  и пыль. Только Вселенной.  Которая рассказала о своей весне.

Так безобразно я пишу,
что даже сам не понимаю,
как это все однообразно.
Но если правильно сложить
в один мешок стихотворенья
все эти.......................................,
все сгустки света и тепла,
охапки боли и стыда —

вот было бы стихотворенье.


Видите эти пропуски в тексте?  Эти точки? Это и есть самое главное. Это и есть тот самый  реликтовый фон.  Белый шум. Ибо именно так  ты и расскажешь (попробуешь рассказать) о своем личном Большом Взрыве, который останется в твоей жизни только шелестом бумаг, гигабайтами электронного мусора, который никому не нужен. Даже тебе.

Вообще–то я уже об этом говорил,
но мне, и правда, было неприятно,
что вы тогда не помогли
мне выбраться из этой тьмы
(а я ведь там лежал
здоровый и опрятный),
но ведь и вы боялись темноты.

А значит, это выше наших сил.
Но я об этом тоже говорил.
<Все свободны>


___

Расскажите мне о своей весне.
 
круг с птицей

(no subject)

Это же известно, про наблюдателя. (Тот же кот шрёдингера). Нет наблюдателя - нет события.

А когда появляется тот, кто смотрит на тебя каждый день, и вот уже в течение полутора лет, и смотрит (ну будем считать, по скромности) с любовью, и с нежностью - вдруг выясняется, что у тебя невыносимый характер.

А без наблюдателя - мы свой характер не чувствуем.

И он проплывает мимо, и жизнь кажется цельной.
А на самом деле она, может, и цельная, но уж очень подробная и неровная какая-то.


и котик все время гибнет

круг с птицей

Неделя с Дмитрием Воденниковым




"(...) По-моему, естественные науки – это то, что сейчас по-настоящему должно интересовать человека. Скоро, наверное, произойдет какая-то революция, и мы что-то важное узнаем и поймем. И я думаю, что сейчас человечество будет сильно меняться. Более чем когда бы то ни было. Оно должно стать более осознанным. Иначе просто не получится жить.

Вам как поэту естественные науки что дают?

Возможность перестать жить в неких иллюзиях. Понять, как, например, устроен мозг у человека. Вот, скажем, я читаю в интернете такого нейробиолога и психолингвиста Татьяну Черниговскую. Она занимается функциями мозга. И оказывается, что пока еще тайн больше, чем открытий. И отказавшись от многих иллюзий и поняв, как устроен мозг, как устроена Вселенная, мы вынуждены будем стать другими. Отказаться от многих жупелов. От идеи Бога, например. Ведь то, что происходит сейчас в головах, – это же удивительная несвобода. Когда люди во что-то веруют, они перестают думать и влиять на собственную жизнь.
Вы, Наташа, так молчите, как будто я вас оскорбил.

(...)

А что стало со страхом смерти, который у вас всегда был силен?
Я не помню, что вам лепетал когда-то, но это все было несерьезно по сравнению с тем, что творится сейчас. Он огромен. Но тем не менее… Вы понимаете, что, испытывая такой огромный страх, мне проще было бы придумать способ от него укрыться. Но это было бы ужасной трусостью и расточительностью: потратить собственную жизнь на то, чтобы верить в то, чего на самом деле нет. От одной этой мысли меня охватывает паническая истома. Я хочу умереть, зная правду."
круг с птицей

(no subject)

Вспомнил сегодня, как часто в начальной и средней школе - когда просыпался (зимой, как правило, - тут важно, что сумерки, темнота за окном, холод, желания спать, озноб, необходимость через полчаса выходить на улицу) и делал на полу зарядку, - как часто вдруг испытывал приступ стыда.

Вот именно так и там - на полу, в темноте (сестра спала, бабушка спала, так что именно в темноте, без зажигания света) делая какие-то среднестатистические движение ногами (качая пресс).

Почему, спрашивается. Совершенно непонятно.

Это не был стыд за какой-то проступок (он отсутствовал). Это не был стыд перед кем-то (я был на полу совершенно один, и никакого бога там не было). Там даже не было никакой оценки со стороны, даже своей. И это не был стыд за то, что умрешь, стыд за личную смертность (это было бы очень красивое объяснение, до приторности, но это неправда).

Это был чистый стыд.

Стыд за жизнь.
Стыд как он есть.
Очищенная сердцевина стыда.

Вот сейчас просыпаясь в шесть утра - я в принципе могу объяснить себе, чего стыжусь (в жизни на самом деле мало вещей, которыми ты можешь гордиться). Могу объяснить, почему стыдно.

А почему так было стыдно (и чего) тогда - нет.


___________


Кончится, думаю, тем, что объяснение будет состоять в очередной химии: просто какой-то элемент, химическая составляющая, возникающая в крови в шесть утра, в возрасте от 7 до 13 лет, сопряженная с зимним ознобом, быстро проходящая, и как-то связанная с физическим движением ног, раз-два, ноги поднять, опустить, качаем пресс - ну и прочее.
круг с птицей

о цифрах и числах


ПЦ: Избегаете ли вы каких-либо чисел в быту?
ДВ: Когда-то да, было, но с тех пор, как стал жить в доме номер 13, а я здесь живу уже давно, я перестал избегать. Мне просто нравится, скажем, 8, восьмерка. Например, возраст. Совершенно по-разному воспринимаешь. Например, число 17 как возраст тебе кажется очень струнким, тонким, пронзительным, а число 18 — тупое. Именно в приложении к возрасту. Я не могу это объяснить никаким образом, но для меня восемнадцатилетние — тупые в отличие от семнадцатилетних, хотя, вы понимаете, разницы почти никакой.

(...)

ПЦ: А вы как человек нетехнического склада ума верите, что в механических и электронных часах время течет по-разному?
ДВ: Нет, никогда об этом не задумывался.
ПЦ: А у вас какие часы?
ДВ: Электронные. Но если честно говорить, электронные часы мне не нравятся. Во-первых, как вы правильно сказали, потому что у меня такой склад ума, что я не всегда понимаю, что там написано. Механические часы в силу того, что они временем осмысленны, они для нас имеют какое-то пространственное решение, мы видим, как они идут, как идет время. В электронных часах время не идет. Тебе его просто показывают. Условно говоря, часы механические показывают, как уходит моя жизнь, часы электронные в этом смысле более гуманны, а точнее, более равнодушны.



*как было там сказано в самом начале я путаюсь "в понятиях «число» и «цифра», это мы выяснили в первую очередь".
Что правда - то правда. Даже после того, как мне объяснили разницу, я ее благополучно забыл.