Category: общество

круг с птицей

(no subject)

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12811466.shtml

Мы не знаем, какой будет наша последняя речь и как мы поведем себя перед потерявшей контроль толпой.

Николае Чаушеску, как мы помним, этот контроль потерял сам.

21 декабря 1989 года в городе Тимишоаре он вышел с женой и членами правительства на балкон.

Я смотрю эту речь и знаю, чем все кончится, и мне уже не по себе. Так уж устроена любая сцена — провал на ней ты воспринимаешь не как зритель, а как участник. Это ты упал, или пустил петуха, или забыл текст.

Вот стоит старый человек в высокой шапке, в прямом эфире говорящий про империалистических врагов, камера снимает его и площадь, площадь колышется официальными транспарантами и звучит продолжительными «ура» — и вдруг что-то ломается.

Такое ощущение, что над площадью пролетает стая птиц. Но это не птицы. Это крики и свист.

Так происходит на девятой минуте. Откуда-то сзади кричат «Ти-ми-шо-а-ра!». Начинается скандирование.

Так как речь Чаушеску идет в прямом эфире, камеры несколько минут показывают крыши домов и небо. Но звук не выключили. Трансляция митинга продолжается. Но теперь это реально напоминает митинг.
круг с птицей

(no subject)

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%bc%d0%b3%d0%bd%d0%be%d0%b2%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d1%8f-%d1%87%d0%b8%d1%81%d1%82%d0%be%d0%b3%d0%be-%d1%81%d1%87%d0%b0%d1%81%d1%82%d1%8c%d1%8f/

Тут недавно прочитал в сети: статистика утверждает, что около 40% россиян имеют признаки психических нарушений. Одна женщина пишет (про библиотеки!) «… судя по тому, сколько в день приходит нездоровых людей, понимаю, что статистика не врет. Есть явные психи, которые могут набросится с кулаками, есть тихие и запуганные, которые шепотом просят убрать из компьютера несуществующий чип, потому что их отслеживает ФСБ. Недавно пришла женщина лет шестидесяти, представилась поэтессой Галиной Валторной, сказала, что ее отовсюду гонят из-за православных убеждений, и тут же разразилась потоком грязной брани на читателя, который попросил ее говорить тише. Таких людей и в сети немало, ежедневно в ленте истерики и срывы — важно не принимать это близко к сердцу и понимать, что это всего лишь болезнь».

Ну давайте не принимать. Правда, потом пишущая добавила: «На работе каждый день трэш, иногда приходится милицию вызывать».

Так что же тогда происходит не в библиотеках?

И почему?
круг с птицей

(no subject)

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12760844.shtml

Присмотрись к соседу: вдруг он паук и приклеит тебя липкой лентой к потолку? Присмотрись к любимой - вдруг она вешалка? Присмотрись к теще - вдруг она любит себя обматывать туалетной бумагой?
И вообще - оглянись.
Вдруг в комнате ходит страшный носорог?
круг с птицей

(no subject)

Когда я пишу про Чуню, что она ослепла, всегда приходят люди, которые пишут, что очень жаль ее, бедную девочку.
Не жалейте.
Она упорно сигает с дивана, когда ей приходит в голову, что надо оттуда сигануть. Я всегда стараюсь ее поймать (иногда в полёте) и спустить на пол. Но не всегда успеваю.
Вот просто бросается во тьму и всё, как всю жизнь с него бросалась, зрячая.
Это всё равно, как если бы вы с завязанными глазами (или не дай бог, слепыми) спрыгнули с одноэтажного дома.

Чуня всегда было отважной дурой.

(Только сейчас подумал: так и надо было назвать готовящуюся книгу. «ОТВАЖНАЯ ДУРА». 21+)

https://www.facebook.com/DmitryVodennikov/posts/2832804413406048?comment_id=2833820796637743¬if_id=1571415268711838¬if_t=comment_mention
круг с птицей

(no subject)

Самая макабрическая деталь в этой истории, что со временем, уверенные, что седьмая квартира пуста, соседи стали заставлять ее дверь своим барахлом. Теми же санками, швабрами, вениками, ящиками, коробками от кухонной техники, старыми складными стульями и другой рухлядью. А квартира была не пуста. Там лежала мумия.

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%bc%d1%8b-%d0%bf%d1%80%d0%be%d1%81%d1%82%d0%be-%d0%bd%d0%b5-%d0%b7%d0%bd%d0%b0%d0%b5%d0%bc-%d0%bd%d0%b0%d1%81%d0%ba%d0%be%d0%bb%d1%8c%d0%ba%d0%be-%d0%bd%d0%b0%d0%bc-%d0%bf%d0%be%d0%b2%d0%b5%d0%b7/?fbclid=IwAR1qhz91WLWRPp1VGn9dj4kGM_WOB4232Sm1x75028ZfUIjQudKJrXNehkc
круг с птицей

колонка в Учительской газете

ДЕСЯТЬ ПРОЦЕНТОВ НАДЕЖДЫ

Или вот, допустим, шарики.
Которые плавают на компьютерной заставке, когда компьютер ещё не заснул, но через какое-то время собирается. Двигаются по чёрному экрану, сталкиваются. Малиновый, синий, зеленый, жёлтый.
Потом экран гаснет. Одно пустое чёрное небо.

Я люблю Марка Ротко. В каждом большом европейском городе я раньше всегда узнавал, есть ли там его картины. Теперь не узнаю, но мне многое теперь не так интересно.
Художник, к которому прилипло прозвище «маляр», говорил странные вещи.

Например: не рисуйте маленькие картины – рисуйте большие, а еще лучше гигантские. Это требование Ротко кажется диким. Почему? На каком основании? Во-первых, у него у самого есть небольшие полотна, во-вторых, что это за живописный фашизм? Объяснял это свое требование Ротко не менее дико. «Причина, почему я пишу большие картины, состоит в том, что я хочу быть близким и человечным».

Приехали. Рисую Титаник, потому что хочу нарисовать лодочку. Рисую планету Земля, потому что хочу нарисовать девочку с персиками.

Но Ротко не унимается.

«Рисовать маленькие картины – значит ставить себя вне своего опыта». Еще одна загадка. Я рисую сирень на окне – и что? Это значит, что я ставлю себя вне своего опыта? Но вот же они: моя ваза, моя сирень, мой опыт.
«Если вы пишете большую картину, то вы весь в ней, вы ею не командуете». А вот это понятно, и всё сразу стало на свои места.

Ротко сознательно имитировал детский способ класть краску. Тут жирный мазок и тут. «Так и мой пятилетний ребенок нарисует!» В Хьюстоне есть его капелла, где висят 14 черных и лиловых больших полотнищ, посередине зала – скамьи. На которых ты можешь отдохнуть. «Мой мозг вспыхивает от цвета».

Старея, Ротко всё меньше хотел видеть рядом людей. Он даже за год до смерти переехал от семьи в мастерскую, жил там среди своих двухцветно-темных и двухцветно-ярких картин. Но вот своей маленькой дочери радовался. Она приходила в студию и картины ей нравились. «Это как будто ночь, страх». «А тут как будто солнце ввалилось, счастье».
Ротко часто говорил, что его полотна надо разглядывать с расстояния десяти сантиметров. Приблизьте лицо к своей стене в квартире: вы почти уперлись лбом в обои или краску. «Вы должны почти погрузиться в картину». (Как же. Кто это в музее нам разрешит? Ротко теперь стоит миллионы.)

В 1958 году Марк Ротко вывел перед студентами формулу своего искусства. Это озабоченность смертью и ее осознание. Это страстное, чувственное взаимоотношение со всем в этом мире. Это конфликт и желание. Это ирония к самому себе. Это игра и юмор. Это обязательный элемент случайности. И это – надежда. (Последний пункт мне нравится больше всего). Вслушайтесь. «Надежды должно быть ровно 10 процентов, чтобы легче было вынести трагическое содержание картины».

И вообще жизни, добавим мы от себя.

Через десять лет после провозглашенной формулы, Ротко был вынужден сам себе изменить. Он перестал браться за слишком большие полотна. Ночь и вечность больше не вламывались через картины в музейные комнаты: просто открывали окно. Свет желто-красного бессмертия больше не заливал стену – достаточно уже квадрата прирученного солнца. Ротко стал работать в других форматах (вот почему мы теперь видим в музеях мира так много его небольших картин).

Через сорок лет после смерти художника та самая дочь Кейт и ее брат Кристофер обратились в верховный суд штата с просьбой перезахоронить останки отца и матери рядом. Почти сорок лет до этого муж и жена пролежали отдельно. Последний год при жизни Марк Ротко провел вне семьи. И мы не знаем, хотел бы он соединяться с кем-либо после смерти. Может, он хотел лететь в свой черно-коричневый мрак или в свое желто-красное солнце. Один. Я не стал искать в интернете сведений, выполнил ли суд просьбу сына и дочери, это теперь неважно.

Разноцветные шарики сталкиваются другом с другом на черном экране, меняют цвет. Как будто спорят друг с другом, враждуют, любят. Желтые, красные, зеленые, голубые.

Потом экран окончательно гаснет.

Надежды должно быть ровно десять процентов.

______
(«Учительская газета», сентябрь 2019)
круг с птицей

колонка на сайте миллионер.ру

(...) Мне свадьба показалась смешной и веселой, мне вообще всегда Собчак нравилась – я тут просто собираю отзывы. Как хотят, так свадьбу и празднуют. Собчак – крутая, Богомолов – красавчег.
А вот что случилось с Павлов Устиновым – ужасно. И это было второе, что взорвало интернет после шутовской свадьбы.
Говорит Райкин, пишет Виторган, пишет Александр Тимофеевский. У всех отчаяние.

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%b4%d0%b5%d0%b2%d1%83%d1%88%d0%ba%d0%b0-%d1%81-%d0%ba%d0%be%d1%81%d0%be%d0%b9/?fbclid=IwAR14-J2bv1Cf6l6icBENNEV4vRU-0VPCzcYSwlmv1x17ukHpFEfyCNSKdnk
круг с птицей

(no subject)

"Ради Бога, живите веселее, в жизни не столько горя и ужаса, сколько их выдумывают сами люди — по болезни, от скуки или по невежеству. Не ссорьтесь, не огорчайтесь, не выдумывайте ужасов. А я обнимаю вас, я счастлив, и совесть моя чиста перед всеми».
https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12618577.shtml
круг с птицей

(no subject)

Один мой друг написал:
«Не знаю почему. Но мне кажется, что Россия однажды очень быстро перегонит Запад. То есть окажется сразу на другом берегу цивилизации. Мы движемся рывками. Так было в начале 20-х прошлого века. Так было в 60-е. Иногда впадаем в ступор. Иногда замораживаемся. Иногда резко уходим в несуществующее прошлое. И скоро должен быть резкий рывок далеко вперед. Запад будет казаться бюрократической рыночной ширмой от собственных движений прогресса.
Мы в коконе. И он вот-вот рассыпится. Внутри таится антиматериальный запас (Антиматерия - стоимость 62,5 триллиона долларов за грамм). Кажется, что природа нас специально пока хранит в этом леднике. Для совершенно новых земных конструкций. Но кто нас разморозит, не очень понятно. Будем дышать на холодные ладоши».
В Фейсбуке его предсказуемо разорвали.
«Бред. С Россией всё закончилось. Слабая демография плюс отсутствие технологий – это приговор». «Всегда Вас читаю, со многим согласен, но сейчас – мой Вам нелайк». «Позор!»
А мне понравилось, что он написал.

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12594229.shtml?fbclid=IwAR0JuTm_unn42Rm3uXnwnDjAfGnc1QzpxoE-AILkkcGNqNmkE6PB49ciOwo
круг с птицей

колонка в журнале STORY

ВСЁ МОЖНО ПЕРЕЖИТЬ

«С пулей в сердце я живу на свете». Есть такое стихотворение у Маргариты Алигер. При всем том, что Алигер обычная советская поэтесса, сама же говорила в конце жизни, что была заложницей своего времени и была вынуждена работать на “партийных подпевках», я это стихотворение помню. И даже не из-за первой строфы:

С пулей в сердце
я живу на свете.
Мне еще нескоро умереть.
Снег идет.
Светло.
Играют дети.
Можно плакать,
можно песни петь.

(Тут есть воздух и свет.) И даже не из-за второй:

Только петь и плакать я не буду.
В городе живем мы, не в лесу.
Ничего, как есть, не позабуду.
Все, что знаю, в сердце пронесу.

(Тут хорошо это почти детское и одновременно дидактическое «только петь и плакать я не буду». Сталкиваясь с совсем жалким и от этого вдруг ставшим прекрасным, с вытянутыми в дудочку губами, старательным «в городе живем мы, не в лесу» (скажите, пожалуйста, а мы и не знали), две строчки порождают неожиданный эффект: они трогают.)

Нет, не из-за этого всего, а из-за последнего, зарифмованного с днем победы, который «землю осенил своим крылом»:

Сквозь свои
и сквозь чужие беды
в этот день пошла я напролом.

Я их часто повторяю, эти строчки, когда мне плохо. А Маргарите Иосифовне было отчего их, эти строчки, не повторять, а написать. Своих и чужих бед было предостаточно. Когда в тридцатых годах (мы все помним, что было в тридцатых годах 20 века: пройди по Покровке – почти на каждом доме по пять-шесть табличек «репрессирован в 1937, расстрелян в 1938, реабилитирован в 1959) она первый раз вышла замуж, после тяжелой болезни умер ее годовалый сын.

А потом, в начале войны ее муж композитор Константин Макаров-Ракитин отправляется добровольцем на фронт и погибает там в первом же бою. Мужа нет, стоит только его пианино, не откроет его никто, не пробежит пальцами по клавишам. Ребенка нет – надеюсь, от вещей они его избавились, иначе не перенести разлуку, слишком больно.
Тогда она еще не знала, что это ее судьба – пережить всех своих мужей и детей. Умерла ее старшая дочь, свела счеты с жизнью в состоянии депрессии младшая. Алигер была уже совсем старухой, когда ей передали последнюю эту страшную новость. А через год закончилась и ее собственная жизнь. Она уже плохо видела – из-за плохого зрения всё и произошло: Алигер упала в канаву возле дачи и так и не смогла из нее выбраться.

«На самом деле, смерть её была физически лёгкой, - рассказывала потом ее внучка Анастасия Коваленкова. – Мы жили в Переделкино (…) Она вечером пошла к соседям и упала в канаву, чуть-чуть не дойдя до их дома – там я увидела её лежащую. Шея оказалась сломана: смерть была моментальной. Дальше мы всю ночь не могли отправить тело в морг. К нам приезжали то скорая помощь, которая не забирала его без милиции, то пьяный милиционер, который в принципе отказывался что-либо делать. Вся эта система в перестройку не работала».

Но перед тем, как я закончу текст своим стихотворением (по законам наших с Верой Павловой колонок здесь всегда должны быть наши стихи), я хочу привести одно воспоминание об этой женщине, прожившей трудную, запутанную жизнь (даже каялась в газетах в невеликих на самом деле грехах – когда линия партии сменилась), но все-таки написавшей свои строчки про пулю в сердце, которые я до сих пор помню.

«Как-то сидели на кухне: бабушка, Ахматова, моя тётя Маша и мама. Времени где-то два часа ночи – и тут раздаётся звонок. Замирают все, потому что в советское время ночной звонок – не к добру. Бабушка берёт трубку, что-то такое слушает и вдруг говорит громко и радостно: «Можно, конечно, можно!» – и кладёт трубку. У неё спрашивают: «Что можно?» Оказывается, звонила читательница и задала вопрос: «Меня оставил муж, как вы думаете, можно ли это пережить?» И все на кухне счастливо завопили: «Ещё как можно!» У них от сердца отлегло!»

Пусть так и будет. Пусть все закончится вот этим «еще как можно». Пусть все закончится нежностью и прощением, пусть всё закончится освобождением, выдохом счастья, а не стыдом, пулей в сердце и ударом. В какой бы канаве мы ни умирали – пусть всё закончится хорошо.

А я он вот — твой кожаный подарок,
возьми меня — за горло, за крыло...
Стихотворение —
кончается ударом.
Нет, этой нежностью — кончается оно.

_____

Дмитрий Воденников, журнал STORY, август 2019