Category: отношения

круг с птицей

колонка в Учительской газете

http://ug.ru/archive/79817?fbclid=IwAR2PfN8OQXLwMF1P_333fkvpuuusBCRnbTUpjrJ_jo2w_zJ6NinB27kT91s



«Я встретила мужчину, такого же молодого, как и я. Мы пошли поужинать с компанией, в которой я почти никого не знала. Я не говорила по-английски, а он по-французски. Не представляю, как мы вообще сошлись. Это было чудо любви».
Очередная биографическая статья пишет: «Греко трижды была замужем», а про эту любовь ни слова. И это понятно. Мало ли бывает на свете романов".

улыбки вокруг,
и весна, и цветы,
то знай, девчонка,
поверь, девчонка,
девчонка, пойми: ошибаешься ты.
круг с птицей

колонка в Газете.ру.

В последний день мая.

«Однажды, сидя за столом и глядя на нас с сестрой очень внимательно, папа сказал маме: «Лилечка, дорогая, тебе не кажется, что мы воспитываем наших двух стерв не как советских гражданок?»

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12373891.shtml
круг с птицей

"... а он сейчас разинет рот пред идиотствами Шарло" (с)

Больше всего мне нравится снимать лица и свет.

(Кстати, я заметил, что многие фотографы и операторы, даже профессиональные, совсем не умеют видеть «рабочую сторону» человеческого лица, и вообще человеческое лицо. «Опенспейс» в своем видеоразделе, где читают стихи, как будто специально снимает читающих так, чтоб посильней изуродовать. Понятно, что это не сверхзадача редакции (пусть Глеб и Маша на меня не обижаются), но дежурный оператор часто не чувствует фактуру объекта: странно, зачем тогда вообще брать в руки камеру.
Я уже сталкиваюсь с этим превращением лиц, которые нахожу необычными и сильными в визуальном плане, в никакие, - в третий или четвертый раз.
Zoom наезжает на лицо снимаемого в таком недопустимом пределе, что это лицо становится выпуклым, как в пыточной камере смеха – были такие в советских парках отдыха и развлечений. Или плоским, как блин. Хотя нос на месте и даже губы шевелятся.
Ну да бог с этим.)


Делать фотографии мне никогда не нравилось.
Часто даже получалось, но не нравилось.

И только однажды, когда я снял на мобильный телефон тающую в свете собаку, я понял, что вот это мое.
(Между прочим, мне и сейчас кажется, что чем технически съемка хуже – тем лучше для смысла).

И на этом – дрожащем в руках - пути меня ждало несколько очевидных открытий.


……

Несколько раз я снимал (причем я совсем не умею снимать предметы и объем зданий, и даже уличную перспективу) лица людей так, как их видят только их любовники, возлюбленные и очень близкие люди.
Причем им я не был ни любовником, ни возлюбленным, ни вообще иногда близким.

Я даже вынужден был потом спрашивать: «Ваня/ Сережа/ Маша нормально отреагировали, когда увидели это?».
- Маша, Ваня, Сережа всё понимают, - отвечали мне.

(Я до сих пор не знаю, кстати, что именно они понимают).

Но во всех - наскоро сделанных доморощенных клипах (мне не важен сюжет там, не важна особая музыка, вообще ничего не важно, кроме некоторых всполохов, которые иногда получаются, иногда нет) - на меня действительно смотрят с экрана как будто те, кто со мной спали или хотят спать.
Это странный эффект. На фотографиях он почти не выходит.
Наверное, дело в долгом, не опускаемом вниз или не отводящемся в сторону, взгляде.
Долгий взгляд на движущейся пленке становится слишком значительным и интимным.
Он приобретает добавочный смысл.

(Впрочем, сам я - когда меня снимает кто-то другой - всегда взгляд отвожу. Так что - если следовать этой логике, получается, что либо я никому никакой не любовник, либо никому не хватает силы этот долгий взгляд удержать).

Впрочем, право безнаказанно долго снимать такой взгляд - тоже надо заслужить.
Так что, возможно, Ваня, Сережа и Маша правы.

Но об этом ниже.

…..

Несколько раз я снимал очевидно красивых людей, которые потом в файлах становились мне невозможно скучны. При всей сохраненной прекрасности. Мне даже лень было их отсматривать. У них было три-четыре удачных выражения, но все это был сплошной фарфор.

Или простой, как азбука, парфюмный запах.
Который выдыхается, когда исчезает сам человек.
Не держится ни на твоих волосах, ни на одежде.

(Когда люди говорят другому человеку после свиданий: "Моя рубашка пахнет тобой, твоими волосами", - они понимают, о чем я говорю.)


....

А несколько раз, когда я начинал снимать человека, - я сразу понимал, что ничего не выйдет.
Дело не в том, что он никакой или как серые пятна (я таких не видел), а в чем-то другом.

На данный момент я могу это определить только так (через пень-колоду): невозможно снимать человека, который все время сам себе себе врет.
(Это, кстати, очень хорошо видно в глазок камеры).

Или я просто сам сейчас вру. И мне просто становится скучно снимать человека. И он это чувствует.

Но даже если это так - я все равно говорю ему - этому человеку – пока у меня в руках видеомыльница - что он прекрасен.

Я всегда это говорю.
Даже когда так не думаю.

Потому что другого способа заставить человека раскрыться нет.

Человек раскрывается часто только навстречу любви (что зря, потому что можно попробовать и другие дороги).
А съемка – это насилие.

Приходится поэтому быть сверхнежным.
Даже если не любишь.

И уверен, что не полюбишь никогда.

Это приницип (раскрытия лица навстречу) не работает в эмоционально напряженных моментах (там действует другой механизм: лицо раскрывает ситуация), но меня сейчас это не сильно интересует.
Я не хочу и не кормлюсь - хотя и умею - чужими страхами и чужой яростью, равно как и болью. Такую прикормку, как правило, получает подавляющее большинство, которым требуется вливание эмоций со стороны телевизора или жесткого онлайн-репортажа. У меня хватает своих страхов и своей ярости.
Так недавно посмотрев наконец "Заводной апельсин" я понял со всей ясностью, что большинство кинематографистов (в отличие от Кубрика) и писателей, пишущих о насилии, ничего в насилии не понимают.
В отличие от меня.

Для них это все игрушечные тычинки и мягкие пистолетики. Даже если они сами от этих пистолетиков в конечном итоге случайно и погибают. Они вообще в этом смысле нежны как дети.

Ну и отлично.

....

Но главное (самое главное) другое: когда я снимаю людей или свет я совершенно холоден. За редким исключением. И равнодушен.

Счастье возникает позже.

Когда они оживают.



_________


…Когда приехали сегодня телевизионщики для какого-то интервью, то я их сразу предупредил, что тоже сам буду снимать их. Параллельно.
Еще я им сказал, что так как я болею ангиной - то чая им не дам.

Второе они приняли смиренно и радостно.
Первое – смущенно.

Я их понимаю.

Думаю, первый раз они были в такой непривычно некомфортной ситуации. По эту сторону рампы.

Когда я выключил свою мыльницу, и сказал, что теперь можно писать и меня, - мне показалось, что, попав в привычную тень (лапма же светит им только в затылок, и только снимаемому в лицо), они в первый раз почувствовали себя свободными.

Этого, кстати, мне уже не понять: я везде себя чувствую одинаково.


И что-то мне подсказывает, что именно поэтому я снимаю лица лучше – чем они…
И уж тем более свое.

Хотя снимать себя - это вообще не трудно.






* * *

Мне невозможно быть собой,
Мне хочется сойти с ума,
Когда с беременной женой
Идет безрукий в синема.

Мне лиру ангел подает,
Мне мир прозрачен, как стекло,
А он сейчас разинет рот
Пред идиотствами Шарло.

За что свой незаметный век
Влачит в неравенстве таком
Беззлобный, смирный человек
С опустошенным рукавом?

Мне хочется сойти с ума,
Когда с беременной женой
Безрукий прочь из синема
Идет по улице домой.

Ремянный бич я достаю
С протяжным окриком тогда
И ангелов наотмашь бью,
И ангелы сквозь провода

Взлетают в городскую высь.
Так с венетийских площадей
Пугливо голуби неслись
От ног возлюбленной моей.

Тогда, прилично шляпу сняв,
К безрукому я подхожу,
Тихонько трогаю рукав
И речь такую завожу:

"Pardon, monsieur, когда в аду
За жизнь надменную мою
Я казнь достойную найду,
А вы с супругою в раю

Спокойно будете витать,
Юдоль земную созерцать,
Напевы дивные внимать,
Крылами белыми сиять,-

Тогда с прохладнейших высот
Мне сбросьте перышко одно:
Пускай снежинкой упадет
На грудь спаленную оно".

Стоит безрукий предо мной,
И улыбается слегка,
И удаляется с женой,
Не приподнявши котелка.


Владислав Ходасевич
круг с птицей

(no subject)

Влюбленные смотрят друг другу в глаза, но не видят тебя,
а видят куски мешковины и куклу из тряпок.
- Посмотри на меня! - Я совсем не твоя судьба,
я товарищ тебе, твой любовник, цветок и собака.



Решил тут всех поздравить с августом - выяснил, что сегодня только 29-ое.
Но не отменять же поздравления.

Пытался посмотреть ленту - выяснилось, что жж почти висит.
Опять неудача.

Собака бодро побежала к кровати, прыгнула, не рассчитала и брякнулась. Плашмя. На пол.

В общем, сижу в несуществующем августе, с зависшим жж и сконфуженной таксой.


*а у вас, наверное, у всех насыщенная прекрасная жизнь?
я так и думал...
круг с птицей

о любви

Мне всегда казалось, что чувствами другого человека как раз играть НАДО.
Если мы в данном случае говорим о любви, а не про взаимоотношения с соседкой Анной Васильевной. С соседкой Анной Васильевной, конечно, играть НЕ НАДО. Просто отвечай четко и желательно громко (ибо она старушка и глуховата) на ее маразматические вопросы.
А в любви... Ну конечно там игра чувствами. А как же иначе.

Только эта игра часто смертельная. Ну или, если угодно, кровавая.
Сами подумайте, что мы обычно делаем в самом начале любви? Когда она наиболее ярко выражена. Мы постоянно проверяем другого человека... То есть играем с ним. Потому что боимся.
Играем почти в казаков-разбойников. Прячемся от него. Ищем его .
И все время пытаемся проверить: как далеко мы можем зайти на его территорию. Словно постоянно прорываясь сквозь эгоизм другого --насколько он еще позволит в себя зайти. Вот так и пляшем: шаг вперед, шаг назад. А нас в лоб, то по лбу: по погладят, то ощерятся.

А потом - когда любовь уже идет настоящая - разве мы не играем чувствами другого?
Сами вспомните, сколько раз вы говорили: "мы расстаемся"? Человеку, котрого вы любите. Разве это не игра? Только тут надо добавить: игра с куском дурного мяса вместо сердца. А вдруг действительно ответит: "да, расстаемся".
И конечно мы САМИ во всем виноваты.
Потому что если проиграли в эту игру - то значит играли бездарно.
Невсерьез.

Так нам и надо.
круг с птицей

ладно, расскажу вам правду. последнюю.

Мы с Максом Фраем решили прикрыть лавочку, потому что у нас была традиция в конце записи заниматься противоестественным сексом: я, Макс Фрай, Настя argi и последний гость (кому повезет).
Некоторые плакали.

Но лично мы не унывали.

Collapse )
круг с птицей

сюжет для небольшого рассказа

прочитал у _mee_:

Непостижимо
Я знаю миллионера, каждое утро садящегося в дребезжащую четверку и всю дорогу молчащего в спину пропахшему «Яву» престарелому своему водителю. Весь день напролет он проводит в офисе, где вместо рабочих столов стоят старые школьные парты, а для того, чтобы войти в Интернет, его подчиненным нужно выстоять очередь. Вероятно, поэтому он общается с ними лишь тогда, когда нужно кого-то уволить, а в оставшееся время прячется в своем кабинете, оклеенном белыми евроремнотными обоями а-ля туалетная бумага в пупырку. На протяжении долгих лет по вечерам он направлялся в Запиздрищенское к своей коротконогой любовнице со взглядом хищной рыбы, блеклой и унылой как вся его жизнь. В последствии он бросил жену и женился на ней. Полагаю для того, чтобы больше не придумывать истории о том, где шлялся до полуночи и не увольнять проштрафившихся секретарш, которые в качестве мести за Интернет нет-нет, да и «забывали» прикрыть.


...там есть еще две зарисовки, но они как-то менее мне интересны. Ибо вполне объяснимы. А здесь же, мне кажется, есть какая-то незамеченная тайна. Несостыковка.
Обычно несостыковки и дают объем. (Он же заедающий ключ для потайной двери).
А тайна - а также ключ и объем - в следующем (если вести почти расследование по клочку бумаги): почему после долгих лет (в сущности того же брака, только параллельного) человек все же расстается с женой (исходя из логики рассказа - скорей всего такой же "блеклой и унылой", как и его собственная любовница) и уходит к коротконогой женщине со взглядом хищной рыбы?
Логичней было бы уйти от обеих.
Однако, он этого не делает.

И дело тут не в инерции. Инерция как раз оставила бы его с женой (в сущности они равны уже для него по истечению такого срока длящейся параллельной связи).
Значит, там было что-то другое.

Возможно, в этом Запиздрищенске (невзирая на короткость ног и рыбий глаз - хотя кому какое дело до длины наших ног и неудачности нашей мимики) что-то творилось между этими людьми, что не укладывалось ни в определение долгосрочных однообразных и вялых постельных восторгов, ни в выгоду, ни в удобство.
Даже время оказалось невластным над этим.
Даже привычка.

И все рабочие туалетные обои в пупырышках и собственное интернет-жлобство, возможно, именно по этой самой причине, не имели никогда ровным счетом никакого значения.
Наверное, всё это было просто холстиной, за которой скрывалась дверь для скуповатого и уже помятого буратино.
Что ж делать, если дверь вела в Запиздрищенск.


*По крайней мере такая версия мне кажется более живой и настоящей (с точки зрения короткой и жалкой их вечности), чем если бы миллионер бортанул жену, дал отставку старой любовнице и завел бы себе длиноногую и длиноухую красавицу, к которой бы ездил на ослепительно прекрасном краузере (или на чем они там еще должны ездить).
круг с птицей

кстати, мы НЕ ШУТИМ...

Здравствуйте, меня зовут Дмитрий Воденников
Сегодня я, Настя, Рома, Ульяна Заворотинская и Денис Сибельдин занимались сексом делали сайт (мой сайт)
После того как мы его сделали, мы недосчитались десятка-двух наших друзей, которым имели неосторожность ЭТО показать.
Поэтому теперь показываем это вам - так как терять нам уже, собственно говоря, нечего..
Однако у вас есть возможность бросить в нас свой камень...

*мы же считаем, что наш сайт прекрасен
(рыдают)

Collapse )