Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

круг с птицей

Колонка в Газете.ру

Когда у чахоточного студента горлом хлынула кровь, он понял, что теперь отделен от разряда живых, но вовсе не испугался смерти. Он видел, как хлопочут люди вокруг него, почувствовал зловещую пустоту в груди, понял, что его куда-то понесли, но смерти он не боялся.

Это раньше она была рядом. Присутствовала, как черная дыра, таилась в ночи. Он даже спать стал при зажженной лампе. И тогда – смерть отступала. Но отступала она в пустяках. На самом же деле смерть ждала – пряталась в темных углах, где не было света, стерегла: лампа не помогла.

«Я покинул родину не из страха перед террором, не потому, что боялся голодной смерти, не потому, что у меня украли имущество, и не потому, что я надеялся здесь, за границей, приобрести другое... Я покинул родину потому, что в ней воцарилось голое насилие, задавившее всякую свободу мысли и слова, превратившее весь русский народ в бессловесных рабов... Я покинул родину не для того только, чтобы бороться за нее, чтобы освободить русский народ от рабства, но прежде всего – для того, чтобы самому не быть рабом».

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/13066651.shtml
круг с птицей

колонка в журнале Юность

— Насколько я вижу, вы скоро умрете, — посмотрев на руку, сказала она. – Я вижу колебания между жизнью и смертью. Но если вы выживете, то станете богатым и знаменитым, будете известны на весь мир. И проживете тогда уже очень долгую-долгую жизнь.

Розов руку свою отнял, ему стало смешно: он даже улыбнулся. Но это предсказание сбылось.

Его действительно чуть не убили тогда.

«Тот единственный бой, в котором я принимал участие, длился с рассвета до темноты без передышки. Я уже говорил, что описывать события не буду. Да и все бои, по-моему, уже изображены и в кино, и в романах, и по радио, и по телевизору. Однако при всем этом боевом изобилии для каждого побывавшего на войне его личные бои останутся нерассказанными».

После этого все крики в праздничных послевоенных ресторанах (он пишет жестче: «в кафе-мороженом») Розову кажутся дрянными и даже гнусными.

«… Причастившись крови и ужаса, мы сидели в овраге в оцепенении. Все мышцы тела судорожно сжаты и не могут разжаться. Мы, наверно, напоминали каменных истуканов: не шевелились, не говорили и, казалось, не моргали глазами. Я думал: «Конечно, с этого дня я никогда не буду улыбаться, чувствовать покой, бегать, резвиться, любить вкусную еду и быть счастливым. Я навеки стал другим. Того – веселого и шустрого – не будет никогда»».

https://unost.org/authors/samaya-letyashhaya-kniga-o-vojne/
круг с птицей

На смерть Лимонова.

https://carnegie.ru/commentary/81309?fbclid=IwAR11qe87QzlYzqlUjEa9R5ayjbNuLdURDIAN7YZrC1OMAySK0HLv7YXM7xg


Уж сколько ругали его.

Сперва пытались приручить одни, интеллигенты, леваки. Потом другие, патриоты. Но он всегда ускользал.

Сперва он строил свою жизнь по Мисиме.

Был такой тихий домашний мальчик, носил очки, читал книжки. Это Мисима. Лимонов таким не был. Сам Лимонов тихим не был никогда, он уже сразу угадал свой путь – злить и буянить. Сам говорил, что с пятнадцати лет начал заниматься разбоем и кражами по квартирам. Потом остановил все это, когда близкого его друга расстреляли за воровской промысел. Но почему тогда Мисима? Почему Лимонов так любил его раньше?

Не потому ли, что однажды японский мальчик увидел золотаря (ассенизатора, если кто думает, что золотых дел мастера). Это произошло на улице. Золотарь спускался с горки, а маленький будущий писатель Мисима поднимался. Золотарь шел осторожно, неся на специальной такой палке два ведра, которые были полны человеческими нечистотами. Нес и старался не расплескать. Но привлекла маленького японца тогда не сама эта картина, а мощные мускулистые прекрасные ноги самого ассенизатора. Ноги парня облепили синие дешевые штаны, заляпанные человеческим калом и мочой. Это сочетание позорного занятия и физического великолепия поразило тогда Мисиму.

И он решил стать другим.

Он захотел стать сильным, злым и победителем. Стать самураем. Что и претворил в жизнь.

«Лицо человека мужественного, воина должно быть маской. Утреннее лицо командира прячет свои тревоги, беды, отчаяние».
Разве это не про Лимонова?

– Здравствуй, солнце и сталь! – говорит командир своему стареющему лицу. И лицу уже смешно, что оно стареет.

Лимонов вообще любил свою силу. Причем силу – через не могу, униженную.

В одной из своих книг он вспоминает про базарных инвалидов. Победителей, которых победила жизнь.

«Мужики были невозможные мачо. Грубые мощные, с выразительными кожаными лицами, как у злых святых в фильме Пазолини “Евангелие от Матфея”. Последний инвалид, бывало, гаркнет снизу со своей тележки на подшипниках – и сивухой лицо, как дракон, опалит. Лица у мужиков были у всех как у постных зэков-насильников. Даже чиновники были лишены лоска, грубая ходячая материя, картошка какая-то тяжелая в штанах и пиджаке».

Люди это чувствовали. Даже те, кто его не любил. Или кто с ним поссорился. Он сам был этим невозможным мачо. Последним большим писателем, как написала в день его смерти Татьяна Толстая.

Прилепин ей вторит: «Конечно же, есть своя мистика в том, что Дед ушел, когда начал сыпаться весь этот единый европейский глобальный мир, который он презирал. Дед был моим учителем и огромной мобилизующей силой для меня. Мне хотелось, чтоб он видел меня, наблюдал за мной. Мне хотелось победить и принести ему победу, как в каком-то смысле – отцу. “Отец, ты ругался, но я сделал это”. Без него мы – сироты. Я очень его любил. Дед, ну чего сказать. “Будем работать – будем жить”. Ему нравилась эта чеченская поговорка».

Уже не важно, что перед смертью Лимонов с Прилепиным поссорился. Лимонову вообще уже ничего не важно, Прилепину – еще не важно. Слишком большая странная мощь была в Лимонове. Что всякую чушь после смерти вспоминать?

(...)
круг с птицей

колонка в журнале STORY

Дмитрий Воденников: Тонкая заячья кость

Нахим Шифрин написал недавно в ФБ: «Примета элегантного возраста состоит ещё и в том, что домашняя аптечка представлена разнообразнее, чем холодильник».
В возрасте еще не элегантном проблем не меньше. Иду мимо одной пары, слышу, как он говорит ей: «Ты меня обесцениваешь».

На самом деле это правда проблема: человек не может быть счастлив с заниженной ценой. Или вообще с ценой. Я иногда думаю, какой ад стоял на Земле, когда рабство было обычным делом. Я даже не про Эзопа («Ксанф, выпей море»), я про миллионы людей, не оставивших имени. Полегли в землю обесцененными: они, рожденные свободными, в своем первом крике вольными и яростными, подросли и узнали, что теперь крепостные или рабы.

У Уильяма Йейтса было стихотворение (совсем на другую тему). Называлось оно «Заячья косточка».

Бросить бы мне этот берег
И уплыть далеко
В тот край, где любят беспечно
И забывают легко,
Где короли под дудочку
Танцуют среди дерев —
И выбирают на каждый танец
Новых себе королев.

И там, у кромки прилива
Я нашел бы заячью кость,
Дырочку просверлил бы
И посмотрел насквозь
На мир, где венчают поп и дьячок,
На старый, смешной насквозь
Мир — далеко, далеко за волной —
Сквозь тонкую заячью кость.

Йейтс был спиритом, мистиком, он писал о другом. Но как подумаешь о всех обесцененных (рабством ли, нелюбовью, возрастом), сразу это заячью кость вспоминаешь. Через которую если посмотреть на мир, то все смешны и страшны: и поп, и дьячок, и хозяин, и нелюбящий тебя человек. И даже холодильник. Холодильник, который беднее твоей аптечки.

Но есть и другие пути, есть и победы.

... Недавно прочел у писательницы Линор Горалик (она собирает реальные истории-рассказы, у нее дар слушать и записывать, не вмешиваясь), говорит парень:

"...В десять лет я любил девочку, одноклассницу, у которой была проблема с ногой, она носила специальный ботинок с очень толстой подошвой и прямо сильно-сильно хромала. Говорили, что она "упала в детстве со скамейки", а что на самом деле было – я не знаю. Я любил ее по-настоящему, совершенно взрослой любовью, она была потрясающая – красивая и умная и музыкант, она играла на скрипке очень хорошо, ее даже два раза показывали по телевизору. Я умирал от любви и готов был на все, чтобы она перестала меня вымораживать, а она прямо сквозь зубы разговаривала со мной. Когда мы увиделись на встрече выпускников после института, у меня все еще сердце замирало, и я ей это сказал. А она сказала, что я страшно ей нравился, но она слышала, как моя бабушка, забирая меня из школы, мне сказала: "Что ты на нее стоишь смотришь? У тебя, слава богу, руки-ноги на месте. Иди вон у Светы портфель возьми". Если бы я мог, я бы в этот момент умер. Главное, я этого даже не помню, - я, видно, вообще не слышал, что мне бабушка говорила, я на нее смотрел". (Т.)

Это к вопросу о свободе.

Любовь – это свобода. Любовь – это взгляд мимо всех фильтров. Любовь – это когда вне бабушки.

... На мир, где венчают поп и дьячок,
На старый, смешной насквозь.

Смотри на настоящий мир. Смотри через заячью кость. Иначе ничего не получится. Ищи свою жизнь и свою (только свою смерть). Ищи свою победу.

Вот, кстати, интересная штука. Эрнст Хемингуэй умудрился переболеть чуть ли не всем на свете. У него когда-то была сибирская язва, была малярия, пневмония и даже, говорят, рак кожи. У него был диабет, гепатит, он получил травму позвоночника, перелом черепа, страдал разрывом почки и селезенки. Про гипертонию мы уже и не говорим. Он пережил пять войн, четыре автомобильные аварии и две авиакатастрофы. Но умер он, застрелившись из любимого ружья.

Смотри на мир через заячью кость. Смотри на только тебе понятную красоту, люби ее, беги несвободы, бойся рабства, не позволяй никому себя обесценивать, не дешевей. Не слушай бабушку.
круг с птицей

колонка на сайте миллионер.ру

«Поговорила, наконец, с Шурой всласть. Главное, рассказала ей о «червонцах», о «познай, где свет, поймешь, где тьма», о бессмертии любимых, о том, почему я считаю себя оптимисткой. Мне очень важно было, что она скажет. Всё совпало – какая радость! – только бессмертия она не слышит. Она с юности страдала мучительным ощущением смерти, как конца, который обессмысливает всё. Да, я не верю в загробную жизнь, но любовь несокрушима, но мертвые для живых – живы, но дела их живы. Гимназический вопрос: «что лучше: иметь и потерять или желать и не иметь» – лишен теперь для меня смысла. Ничего нельзя потерять. Я не могу потерять Митиных слов: «а я бы вообще не жил». Можно потерять только дом или сумку, или кольцо. Митя и Мирон Павлович, Мих. Моис. и Мих. Як., Изя – живы для меня не потому, что они превратились в траву, а потому, что мои отношения с ними не кончились».

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%ba%d0%be%d0%b3%d0%b4%d0%b0-%d0%bc%d1%8b-%d0%bf%d1%80%d0%b5%d0%b2%d1%80%d0%b0%d1%82%d0%b8%d0%bc%d1%81%d1%8f-%d0%b2-%d1%82%d1%80%d0%b0%d0%b2%d1%83/?fbclid=IwAR2MyCmrdW8pylnfB6HFFwsNXPASglepRwkeaYMz2MZQzazairQYo7EHEbs
круг с птицей

колонка в Учительской газете

ДЕСЯТЬ ПРОЦЕНТОВ НАДЕЖДЫ

Или вот, допустим, шарики.
Которые плавают на компьютерной заставке, когда компьютер ещё не заснул, но через какое-то время собирается. Двигаются по чёрному экрану, сталкиваются. Малиновый, синий, зеленый, жёлтый.
Потом экран гаснет. Одно пустое чёрное небо.

Я люблю Марка Ротко. В каждом большом европейском городе я раньше всегда узнавал, есть ли там его картины. Теперь не узнаю, но мне многое теперь не так интересно.
Художник, к которому прилипло прозвище «маляр», говорил странные вещи.

Например: не рисуйте маленькие картины – рисуйте большие, а еще лучше гигантские. Это требование Ротко кажется диким. Почему? На каком основании? Во-первых, у него у самого есть небольшие полотна, во-вторых, что это за живописный фашизм? Объяснял это свое требование Ротко не менее дико. «Причина, почему я пишу большие картины, состоит в том, что я хочу быть близким и человечным».

Приехали. Рисую Титаник, потому что хочу нарисовать лодочку. Рисую планету Земля, потому что хочу нарисовать девочку с персиками.

Но Ротко не унимается.

«Рисовать маленькие картины – значит ставить себя вне своего опыта». Еще одна загадка. Я рисую сирень на окне – и что? Это значит, что я ставлю себя вне своего опыта? Но вот же они: моя ваза, моя сирень, мой опыт.
«Если вы пишете большую картину, то вы весь в ней, вы ею не командуете». А вот это понятно, и всё сразу стало на свои места.

Ротко сознательно имитировал детский способ класть краску. Тут жирный мазок и тут. «Так и мой пятилетний ребенок нарисует!» В Хьюстоне есть его капелла, где висят 14 черных и лиловых больших полотнищ, посередине зала – скамьи. На которых ты можешь отдохнуть. «Мой мозг вспыхивает от цвета».

Старея, Ротко всё меньше хотел видеть рядом людей. Он даже за год до смерти переехал от семьи в мастерскую, жил там среди своих двухцветно-темных и двухцветно-ярких картин. Но вот своей маленькой дочери радовался. Она приходила в студию и картины ей нравились. «Это как будто ночь, страх». «А тут как будто солнце ввалилось, счастье».
Ротко часто говорил, что его полотна надо разглядывать с расстояния десяти сантиметров. Приблизьте лицо к своей стене в квартире: вы почти уперлись лбом в обои или краску. «Вы должны почти погрузиться в картину». (Как же. Кто это в музее нам разрешит? Ротко теперь стоит миллионы.)

В 1958 году Марк Ротко вывел перед студентами формулу своего искусства. Это озабоченность смертью и ее осознание. Это страстное, чувственное взаимоотношение со всем в этом мире. Это конфликт и желание. Это ирония к самому себе. Это игра и юмор. Это обязательный элемент случайности. И это – надежда. (Последний пункт мне нравится больше всего). Вслушайтесь. «Надежды должно быть ровно 10 процентов, чтобы легче было вынести трагическое содержание картины».

И вообще жизни, добавим мы от себя.

Через десять лет после провозглашенной формулы, Ротко был вынужден сам себе изменить. Он перестал браться за слишком большие полотна. Ночь и вечность больше не вламывались через картины в музейные комнаты: просто открывали окно. Свет желто-красного бессмертия больше не заливал стену – достаточно уже квадрата прирученного солнца. Ротко стал работать в других форматах (вот почему мы теперь видим в музеях мира так много его небольших картин).

Через сорок лет после смерти художника та самая дочь Кейт и ее брат Кристофер обратились в верховный суд штата с просьбой перезахоронить останки отца и матери рядом. Почти сорок лет до этого муж и жена пролежали отдельно. Последний год при жизни Марк Ротко провел вне семьи. И мы не знаем, хотел бы он соединяться с кем-либо после смерти. Может, он хотел лететь в свой черно-коричневый мрак или в свое желто-красное солнце. Один. Я не стал искать в интернете сведений, выполнил ли суд просьбу сына и дочери, это теперь неважно.

Разноцветные шарики сталкиваются другом с другом на черном экране, меняют цвет. Как будто спорят друг с другом, враждуют, любят. Желтые, красные, зеленые, голубые.

Потом экран окончательно гаснет.

Надежды должно быть ровно десять процентов.

______
(«Учительская газета», сентябрь 2019)
круг с птицей

Колонка в Газете.ру

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12661279.shtml

Всех покойников по телеграфу
И родных созовут по телефону,
А меня не мертвого, живого
Перемоют, на стол положут.

Хоть стучать я буду не без гнева
И прилипнет к пальцам позолота,
Дружно схватятся мертвые за ручки
И меня повлекут к моей могиле.

Мертвый Мишенька среди аллеек
Будет поясом притаптывать дорогу,
Мертвый Петечка спешить с венками,
А Володя с подсменой препираться.

Когда его арестовали первый раз, то предложили выбрать, каким он будет шпионом: английским, итальянским или французским? Он решил остановиться на итальянском.

Второй раз лагерь был более облегченного типа. Там даже можно было гулять по лесу, собирая ягоды, и беседовать. Что они и делали с писателем Юрием Домбровским (его «Факультет ненужных вещей» мы все помним).
круг с птицей

(no subject)

СБРОСИТЬ НАСТРОЙКИ

Однажды я уехал из дома.
Нет, это были не ссора, не побег, просто я решил жить один.
По тем временам снять отдельную квартиру было еще возможным – она не стоила как две твоих зарплаты. В 1995 (а было мне тогда 26 лет) квартира стоила 200 долларов.
Надо сказать, что у меня прекрасные отношения с моим братом, мачехой и отцом. Особенно с мачехой – я даже со второго класса называю ее «мамой». Долгое время она была моим лучшим и единственным другом.
Но так уж случилось, что вот я уехал на другой конец города (мы посидели утром с ней на нашей кухне, покурили, я взял сумки и уехал), прошло пять дней, она позвонила мне по стационарному телефону (тогда никаких мобильных не было) и сказала со справедливой обидой: «Прошла почти неделя, но ты даже не позвонил».
Сбросить настройки.
Кажется, это так называется. И мне до сих пор стыдно, что в том засохшем 1995 году я так поступил. Что это было? Почему? Я как будто вошел в воду – и вышел через несколько минут обновленным.

У Линор Горалик есть любимое мной стихотворение, симбиоз «Федориного горя» и библейского мифа о бегстве евреев из Египта. Заканчивается стихотворение так:

"Когда они все-таки добежали до реки, -
измученные, треснувшие, надбитые, -
он обернулся и сказал им: «Вот увидите,
мы войдем в воду — и выйдем из нее другими».
Но тут река расступилась".

Река расступалась неоднократно.

Совсем недавно, через двадцать четыре года после того, как я уехал жить самостоятельно, я ждал одного важного письма, но оно почему-то всё не приходило. Теперь много мессенджеров (иногда я даже с ума схожу: не помню, где мне написали, хожу потом по всем программам, ищу – может, в ватсапе, может, в почте, может, в личных сообщениях в фб или, может, вконтакте?), поэтому я просто написал организатору того своего выступления в один из них: «Я не получил вашего письма с билетами». Куратор проекта ответила: «Мне пишут, что у вас переполнена почта. Вы можете ее немного почистить?»
Я стер два «тяжелых» письма и билеты сразу пришли.
Но некоторая экстремальность поступка – это мое (мне даже один врач недавно это сказал: «Слушайте, ну вы и экстремал»). Поэтому я вдруг решил стереть из почты многое.

Сперва я стирал самые ранние, ненужные (какие-то уже давно отцветшие рабочие переговоры), сохранял от NN и MM (любовная память), потом вдруг вошел в раж и стал стирать всё не глядя: открывал новую страницу почты, ставил галочку «стереть всё» и просто нажимал.
Через тридцать минут почта опустела. Все три тысячи писем за двадцать лет полетели в забвение.

Даже это:

«И вот только тогда через сутки, уже в москве, за минуту, как пришла твоя смс-ка,
я вдруг понял, ЗАЧЕМ Я ЕХАЛ ТУДА.
Через все месяцы, все километры, через эти три дня.
Я ехал, чтоб посмотреть на тебя в упор.
И чтобы обнять.
Очень может быть, что в последний раз.
Как тогда на улице, в поднебесном аэропорту.
Просто так: не по-братски, не по-дружески, не как любовник, и не как бывший любовник.
А так просто — на десять секунд, как будто бы навсегда.
Вот интересно, стоит вся эта груда времени, все эти безумные километры одного десятисекундного объятья?»

Сбросил настройки.

(Сейчас полез на сайт со своими стихами, который завели и поддерживают одни ребята, хотел скопировать этот фрагмент – смотрю: а сайт не открывается. Что-то там у них просрочено. Тоже своего рода «сбросить настройки». Почему-то в такие моменты я чувствую не раздражение, а радость. И еще: если то, что ты написал, нужно людям, ты это все равно где-нибудь найдешь. Вот как я сейчас.)

Линор Горалик – учитель, сайт – учитель, даже переполнившаяся почта – учитель.

У Карлоса Кастанеды в его книге о Дон Хуане (не помню уже какой) был эпизод, когда герой и его учитель пережидают бурю в пещере. Не помню, о чем они говорили, но я тогда подумал: так и надо. Учитель всегда в пещере.
Может, он ему там как раз говорил: «Человек живет только для того, чтобы учиться, а чему учиться – хорошему или плохому – зависит лишь от его природы и его судьбы».
Что ж, можно учиться и у пустоты.

… Недавно прочитал в ленте: «Давайте себе представим на минуту, что на Земле исчезают все носители информации – бумажные, электронные и любые другие. Не остается ни одного записанного слова, рисунка или символа. И перед людьми встает задача – восстановить максимум возможного».
Нет-нет, это не про пресловутое: что ты возьмешь на необитаемый остров.
Дмитрий Чернышев писал: «С большой долей вероятности будут быстро восстановлены стихи и песни известных поэтов и религиозные тексты – все, что заучивается наизусть. Легко будет восстановить детские сказки, пословицы и поговорки, анекдоты, колыбельные, кулинарные рецепты. Не будет проблем со шлягерами и с классической музыкой – у музыкантов прекрасная память. Из большой прозы сильнее всего повезет самым раскрученным авторам – тем, чьим творчеством занимаются литературоведы. Но уже здесь неизбежны серьезные лакуны. Попробуйте восстановить полное собрание сочинений Льва Николаевича. Или две тысячи пьес Лопе де Вега. От многих книг останется только примерный каркас сюжета. Десятки тысяч авторов и их произведений будут утрачены навсегда».

Мне эта идея понравилась. Сбой, катастрофа, просто вымирание и горстка людей сможет из всей сокровищницы – по памяти – восстановить только крохи. «Не более одного процента культурного наследия человечества».
«В связи с чем возникает вопрос – насколько сильно нужно все остальное, если оно не оставляет следов в нашей памяти?»
И потом замечает: «Кстати, обратите внимание на то, что попса будет восстановлена практически вся. Без потерь».

И вот еще один полезный урок. Спасибо, Дон Карлос.
Стереть всё. Всю свою жизнь. Чтобы осталось только самое важное. И пусть это будет какая-нибудь дешевая песенка: в момент нашей смерти в бреду будет звучать именно она. Или крутится какая-то не самая великая строчка.
В общем, интернет-пользователь, написавший про этот мысленный эксперимент, тоже учитель.

Как и учитель Карел Чапек. Написавший в своей пьесе «Средство Макропулоса» (еще одна невеликая пьеса) последнюю реплику.

Если помните, сюжет там такой: оперная дива, которой «как будто холодно, когда она виртуозно поет», оказывается, живет уже триста лет. Весь сюжет крутится вокруг секрета вечного нестарения, который известен только ей и еще одному человеку, и рецептом, которым хотят завладеть все остальные участники этой полукомедии, полудрамы.

В конце пьесы Эмилия Марти сжигает этот клочок бумаги и восклицает, открыв нараспашку окно: «Конец бессмертию!»

Вот они, мои учителя: Дон Карлос, стертая почта, упавший сайт, Линор Горалик и Эмилия Марти.

Но есть и другие.
Даже когда будут уничтожены все носители информации, бумажные и электронные, я вспомню финал толстовской повести «Смерть Ивана Ильича». Нет, не дословно.
Я вспомню слова: «И тогда он вдруг понял: смерти нет. Всё кончено. Тогда он потянулся всем телом куда-то вперед и провалился туда, в свет».
Проверим по условию задачи мою память.

«Для него все это произошло в одно мгновение, и значение этого мгновения уже не изменялось. Для присутствующих же агония его продолжалась еще два часа. В груди его клокотало что-то; изможденное тело его вздрагивало. Потом реже и реже стало клокотанье и хрипенье.
-- Кончено! -- сказал кто-то над ним.
Он услыхал эти слова и повторил их в своей душе. "Кончена смерть,-- сказал он себе. -- Ее нет больше".
Он втянул в себя воздух, остановился на половине вздоха, потянулся и умер».

Я проиграл.
Но тут река расступилась.

____
(«Учительская газета», сентябрь 2019)
круг с птицей

колонка на сайте миллионер.ру

… В тот день, поздним вечером, у меня в подъезде произошел небольшой, ничего не значащий инцидент. Рассказал я про него тогда только в фб, но уже сразу знал, что это сюда – в этот текст про две смерти. Одного поэта, который на меня повлиял и который обо мне ничего не знал, и одной поэтессы и писательницы, с которой мы «дружили» еще со времен Живого Журнала.

⁃ Иван-Иван, слышь, Иван! – в поздний вечер, почти ночью, раздался мужской пьяный голос на лестничной клетке где-то этажом ниже: — Иван, Иван! – бился в гулкий ночной подъезд голос.

Нет Ивана.

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%b4%d0%b2%d0%b5-%d1%81%d0%bc%d0%b5%d1%80%d1%82%d0%b8/?fbclid=IwAR05zj7OzDlibpkWnvjFs98xmgf5QYR1wpEU3TOZCTGVGoV1ICIeJlQapdI
круг с птицей

Колонка на сайте миллионер.ру

Иногда мертвые прут и прут – из всех щелей: не успел оглянуться, понять (то ли солнечное затмение на всех нашло, или наоборот: полная, оборотническая луна взошла), а они лезут и лезут: в комментариях, в ленте, отмечают тебя в своих постах, высказывают свое драгоценное мнение, а это и не люди, а какое-то кладбище мертвых животных: одна гниль, прах, синий цвет и серая жидкость вместо крови, недотыкомка, плесень, червивая жизнь.

https://millionaire.ru/kolonka/dritryvodennikov/%d0%bd%d0%b5-%d0%b1%d1%83%d0%b4%d0%b5%d0%bc-%d0%bd%d0%b8%d0%ba%d0%be%d0%b3%d0%be-%d1%82%d0%be%d0%bf%d0%b8%d1%82%d1%8c/?fbclid=IwAR1W7Xuz73ymyiQMtXwR4W2crZiX-t6t_GTqqZluZZ40RaASC2vNQzEtX4o