Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

круг с птицей

(no subject)

ЭСЭМЭСКА ДРЕВНЕЙ ПТИЦЕ
Дмитрий Воденников о стихах прощания и прощенья

Однажды прочёл в мимолетной статье:

"...Привязанность появилась у живых существ по эволюционным меркам совсем недавно. Надстройка над похотью возникла около 120–150 миллионов лет назад у млекопитающих и первых птиц. Это неудивительно: если похоть и влечение основаны на очевидных, сиюминутных наблюдениях и непосредственных ощущениях, то привязанность требует взгляда в будущее, а это куда сложнее".

Так вот в чем дело. Вот отчего мы мучаемся. Разбитое сердце, тоска по вечерам, смс по пьяни. Утром просыпаешься, в ужасе смотришь, что понаписал. «Всё бутафория, всё декорация. Только с тобой – тогда – было настоящее и честное».

Это стодвадцатимиллионнолетнее млекопитающее в нас говорит. Первые предки нынешних животных, похожие на крысу. Или первая птица.

НЕРОЖДЕННЫЕ ДЕТИ.

У меня есть ребенок.
Полгода назад
он передумал родиться.
Я зову его Тигром.
У меня есть медведь.
Он игрушечный, мягкий.
Я его называю Пловец.
Люблю, как живого.
Пловца подарила мне мама.

Мы (я, Пловец и Тигр)
вместе ложимся в люльку
моих детских воспоминаний:
там осталось все,
что когда-либо было и будет.

Там нас никто не достанет,
мы никогда не утонем.

Все это значит немало.
Это значит ничуть не меньше того,
что у женщины водится муж
и здешний ребенок.

Это, правда, значит ничуть не меньше.
Это немало.
Потому что большего у меня нет.
Не надо.

(Елизавета Редкина)

Вот и у нас ничего нет, кроме пьяных ночных эсэмэсок. Но, когда мы проснемся, мы вдруг почувствуем свободу. «О, нам ничего не надо. Это просто пьяная река несла нас мимо старых берегов. Но мы больше не хотим на эти старые берега выходить».

Может, и врем. Сами себе. Может, до первой новой ночной выпивки. А может, и правда излечились.

Дмитрий Лавров:

***
В юности бросал простые стишки на ветер, как камушки в реку.
Тогда были многие живы, дни мирно грелись под солнцем,
Или мне так казалось, радовала ничтожная малость.
Помню, зимой всей семьёй лепили снеговика, помню вьюгу,
Или эта была пурга, помню варенье из вишни, первый букварь.
Теперь ничего не осталось, только память едва скрипит.
Тексты приобрели надлежащий вид, прожил ту чистую реку.
Можно найти повод для радости, а внутри под ребром пустота.
Раньше казалось, что жизнь пуста, а я нёс родниковую воду,
За пазухой были годы, сейчас они сыпятся как песок .
Не вернуть той реки и друзей ушедших, но это ещё не итог.

...Однажды я написал про водолазку, на которой у меня дырка (зацепилась за вешалку с крючком, я рванул: итог – прореха). Мне обещали ее зашить, но так и не зашили. Будем доживать с этой водолазкой, как будто нас покусала древняя птица. Хотя сама она мне уже не нравится. Как будто всё: и она, и эта дырка – всё из другого времени.

Так мы иногда не можем влезть в старые вещи. Моя знакомая написала мне на мою фразу про то, что нам как-то с бывшими возлюбленными неуютно, выглядим мы с ними как-то не так: «Я выгляжу примерно так же, когда примеряю перед зеркалом летнее платье, какие-то жалкие два года назад прекрасно сидевшее. Вот так и ушедшее счастье: оно просто становится для нас не по размеру».

Алексей Слаповский:

***
На дворе – день.
На душе – лень.
Где был дуб – пень.
Где был я – тень.
Отдал весь. долг,
не моя. боль,
от чего. толк,
от чего. ноль.
Это зим. спам,
это лет. взвесь.
И вся жизнь – там
а я сам – здесь.

Мне нравятся тут эти точки не к месту: «от чего. (точка)», «не моя. (точка) боль».
Это правильно.
Расставим точки даже в ненужных местах.
Вся жизнь – там, а мы уже здесь. Поставить точку – всегда хорошо. Много точек не бывает.

Недавно прочитал где-то байку Антона Яковлева, сына артиста Юрия Яковлева:
««Иронию судьбы» я с детства не любил. Ну не мог ребенок смириться с тем, как Мягков выворачивает руку его отцу, да и вообще разрушает ему жизнь. Ну да, личные счёты.
С возрастом детская обида утихла и признание очевидного таланта этого замечательного артиста с запозданием, но ко мне пришло.
А спустя много лет у отца случился 70 летний юбилей. Мягков пришёл поздравлять его от МХАТа.
Он появился в шикарной «тройке» и с громадной лейкой в руках. Поставил ее на сцену, достал конверт из кармана и зачитал обличительное, гневное письмо от некой поклонницы Яковлева. В том числе там были и такие строчки «Как вы могли?!!!Поступить так с великим артистом, человеком, наконец, чеховедом?!!»
Мягков дочитал письмо, поднял лейку, и со словами «я хотел хоть частично реабилитироваться», вылил все ее содержимое себе на голову. Он стоял в луже, до нитки промокший, а зал неистовствовал, ревел от восторга... Мое детское самолюбие было удовлетворено теперь уже окончательно».

Тоже своего рода поставленная точка.
Мокрая, пролившаяся неправильным цилиндром воды.

Кто-то скажет, «актерские штучки», «бессмысленные бирюльки». Но мы вместе с поэтом Николаем Олейниковым воскликнем: нет. Хвала изобретателям ночных эсэмэсок.

***
Хвала изобретателям, подумавшим о мелких и смешных приспособлениях:
О щипчиках для сахара, о мундштуках для папирос,
Хвала тому, кто предложил печати ставить в удостоверениях,
Кто к чайнику приделал крышечку и нос.
Кто соску первую построил из резины,
Кто макароны выдумал и манную крупу,
Кто научил людей болезни изгонять отваром из малины,
Кто изготовил яд, несущий смерть клопу.
Хвала тому, кто первый начал называть котов и кошек человеческими именами,
Кто дал жукам названия точильщиков, могильщиков и дровосеков,
Кто ложки чайные украсил буквами и вензелями,
Кто греков разделил на древних и на просто греков.
Вы, математики, открывшие секреты перекладывания спичек,
Вы, техники, создавшие сачок — для бабочек капкан,
Изобретатели застёжек, пуговиц, петличек
И ты, создатель соуса-пикан!
Бирюльки чудные, — идеи ваши — мне всего дороже!
Они томят мой ум, прельщают взор...
Хвала тому, кто сделал пуделя на льва похожим
И кто придумал должность — контролёр!

(1932)

Хвала древним млекопитающим и первым птицам, придумавшим такую странную вещь как привязанность и нежность. Все эти застежки любви, все эти пуговицы родительской заботы, все эти петлички детской беззащитности. Нашим жалким ночным эсэмэскам– тоже хвала.
Пускай река всё равно вынесет нас в море беспамятства, в океан равнодушия, но пока мы еще проплываем на спине мимо всего, что любили, пока еще не пришел ветер, который поднимет волну, давайте откроем еще не замоченный чудом телефон (ну, допустим, лежал в целлофановом нагрудном кармане), поднимем его над нашим уплывающим по реке лицом и напишем: «Иногда я скучаю по тебе. А ты?»

КОШКА И ДЕНЬ ЛЕТА

Руки рыбой пропахли – кошку кормлю,
Бросаю в печку поленья.
Наполнил Господь чрево ее
Молоком изумленья.
Принесла она в ночь котят (четверых),
Тут же трех из них писк, плач затих,
А четвертый все треплет ее, жует,
Но к закату и он помрет.
Кошка бедная, чем же ты согрешила?
Птиц не терзала, мышей не ловила.
Я фанерную дверь закрываю ключом,
Копошится там ночь, а мы живы еще.
Показалась звезда, покатилась в окне,
Задрожала другая – на сердца дне.
(Ах, кошка нежная! Мой друг...
На днях он умер... разве знаешь?
Ты этого не понимаешь,
А если – вдруг?..)
Сон запел, замяукал спокойно о том,
Что всем хватит места на свете том,
Кто жил на этом, как в зеркале – отраженью.
Растворится твое молоко изумленья,
Смерть пришла за твоими детьми дуновеньем,
А за мной, за тобой – еще день, еще миг, еще год –
Как ветер придет.

(Елена Шварц)

Ветер придет, конечно.
Но эсэмэску мы уже отправили.

_______
(Колонка на сайте сволит.ру о о стихах прощания и прощенья, апрель 2021)

https://sovlit.ru/tpost/ankrhzlj21-esemeska-drevnei-ptitse
круг с птицей

(no subject)

ЧУДО СИНИЦЫ

Второй день мне в окно пытается влететь синица.
Видимо, Провидение дало ей задание донести до меня известие о моей близкой смерти.
Однако я закрыл форточку, и птичка вся измаялась. Даже жалко смотреть на нее.
Но пока не окончательно установилась зима (да и как же, жди от неё, опять пойдёт своими оттепелями, дождями, прогалинами), пока у нас есть еще время – плакать и благодарить, благодарить и плакать – давайте посмотрим на эту безумную пичугу. Потом подкормим ее. (Вообще это хорошая идея: подкормить вестника смерти. Сама смерть может опешить от такого поворота сюжета: заодно и отменить приговор. Хе-хе. Мы хитрые. Ну давай-давай, синичка, бейся мне в стекло. Голову, смотри, себе не проломи.)


* * *
Где очень больно, там светло,
а здесь темно и небывало.
Я спал и думал: всё прошло,
а оказалось — всё пропало.
Удушье снов, удушье слёз —
до немоты и полной муки
произносить большой мороз
и в нём клубящиеся звуки.
У этой музыки твои
зрачки сиреневые... Боже,
и ледяные соловьи
без оперения и кожи...

(Юрий Казарин)

Мне эти стихи наизусть прочел, сидя у меня на кухне, поэт Евгений Горон (ударение на первый слог). «Как хорошо, - сказал я. – Этого стихотворения я не знал. Но Юрий Казарин вообще крутой поэт».

***
Попробуй птичье говорение
устами мертвыми вполне —
вода расставит ударение,
как восемь камешков на дне
ручья, мышления, течения,
небес, колеблющихся в ряд,
когда молчанье и мученье,
обнявшись в сердце, в горле спят…

Так только птицы говорят.

Это опять из его стихотворений.

В одном интервью он очень хорошо сказал: «Нам обещали, что будет век роботов, а оказался век связи. Сегодня у тебя в кармане всё: телефон, телеграф, компьютер. И вот это ощущение, что у тебя в кармане и в ухе есть всё – иллюзия, жуткая иллюзия, потому что на самом деле ты расчеловечиваешься, когда имеешь максимальный контакт сразу со всеми, с любой страной, с любым временем, как тебе кажется».
Я тоже давно думаю эту мысль. Мы слишком много говорим, и слишком на виду. А надо говорить как птицы, надо правильно расставить ударенье, иногда – просто биться в чье-то стекло. Птичка-птичка, чего тебе? Сала?

человек всматривается в окно,
за окном темно, начинается дождь,
человек думает: что за блажь, все равно не придешь, почему же дрожь,
почему же дрожь, отболело, и все равно
почему же дрожь, отболело, и все равно
человек думает: что за блажь, все равно не придешь, почему же дрожь...
за окном темно, начинается дождь,
человек всматривается в окно...

(Сергей Шестаков)

Человек, всматривающийся в окно, не знает еще, что дождь скоро сменится снегом. Что запоют другие птицы, ледяные соловьи; что у них не будет ни оперения, ни кожи.

напиши на открытке, на чеке из булочной, напиши
хотя бы слово, одно какое-нибудь, например, "привет",
пока не отняли карандаши, не отключили свет
последний, белый, пока мерцает еще в глуши
последний, белый пока мерцает еще в глуши,
пока не отняли карандаши, не отключили свет,
хотя бы слово одно, какое-нибудь, например, "привет",
напиши на открытке, на чеке из булочной напиши...

снег засыпает улицы все, засыпает снег, засыпает сам
все тротуары, поребрики, всех обещаний хлам, встреч и прощаний хлам,
только и есть на свете, что тайный снег
снов этих синих, зеленых и карих всех
снов этих, синих, зеленых и карих, всех,
только и есть на свете, что тайный снег,
все тротуары, поребрики, всех обещаний хлам, встреч и прощаний хлам
снег засыпает, улицы все засыпает снег, засыпает сам...

Смотрите, какой повтор. Один в один. «Снов этих синих, зеленых и карих всех». Отличается только запятой. Но эта запятая всё и делает. Поэтому и повтор может позволить себе быть, стукнуть в окно. Чудо поэзии, сказал бы я, если бы не боялся сказать стилистическую пошлость. Поэтому просто говорю (вслух): «Чудо синицы».

... Немного в сторону.

Есть хорошо известное стихотворение у Осипа Мандельштама, которое он адресовал Марии Петровых. (Наверное, эти стихи он тоже называл «изменническими».) «Мастерица виноватых взоров, /Маленьких держательница плеч, / Усмирен мужской опасный норов, /Не звучит утопленница-речь».

Мандельштам был влюблен в Петровых. А она в него – нет. Речь, конечно, звучала, но ледяные соловьи в душе не Петровых не пели: даже оделись, наверное, в шубки и шарфики, никакой голой кожи, одно сплошное оперение.

Сестра Петровых вспоминала, что поэт поэтессе был неприятен. Чисто физически.

«Помню один эпизод, рассказанный мне Марусей. Она была дома одна, пришел Осип Эмильевич и, сев рядом с ней на тахту, сказал: “Погладьте меня”. Маруся, преодолевая нечто близкое к брезгливости, погладила его по плечу. “У меня голова есть”, – сказал он обиженно».

(Вот и моя синица. Может, она не сала хочет? А чтоб я ее приручил, впустил в дом? Дал ей приют где-нибудь в коробке, прорезав для этого специальную дырку – как дупло. Положил бы ей вату туда, опилки. Пережди зиму, я буду тебя кормить. Иногда бы аккуратно прикасался бы одним пальцем к ее маленькой верткой голове. Гладил бы.)

Но вообще удивительная история с Петровых и Мандельштамом. В тебя влюблен поэт – невозможного дара. Огромный. А тебе даже противно прикоснуться к его голове. Стихи, которые в этой голове, тебе важны и ценны, а сама голова (волосики, виски, залысины) тебе отвратительны.
И он тут еще сидит, вертит этой головой, как птичка. «Погладьте меня, погладьте!» Ты не знаешь, какая у него впереди зима. Может, если бы знала, погладила бы.

В Петровых, как известно, был в то же время влюблен и другой легендарный персонаж. Лев Гумилев.
Они даже с Мандельштамом как бы «делили» Петровых. (Как можно делить то, что ни тебе, ни тебе не принадлежит?) В 1936 году Петровых вышла замуж за Виталия Головачева. Которого через год арестовали и посадили на пять лет. В лагере в 1942 году муж Петровых и умер. Отмучился, отлетел.

ПАМЯТИ ТЕСТЯ

В суете простых скоротечных дел
я случайно куртку его надел
и пошел в ларек покупать муку
по размытой глине и по песку.
Дождь с утра грозился - и вот пошел.
Я в кармане куртки его нашел
шапку из материи плащевой,
по краю прошитую бечевой.
Он сложил ее, как бы я не смог, -
я бы просто смял, закатал в комок,
обронил в лесу, позабыл уйдя,
никого б не выручил от дождя.
Там очки - для его, а не чьих-то глаз,
валидол, который его не спас,
пара гнутых проволок - потому,
что так нужно было ему.
Дождь всё лил, сводя ручейки в ручей,
и в сиротстве бедных его вещей,
в каждой мелочи проступала смерть,
как когда-то из вод - твердь.
И с тех пор доныне влекут меня
две стихии - воздуха и огня,
что умеют двигаться в никуда -
без названия и следа.

Это стихотворение Леонида Костюкова как будто не имеет отношения ко всему предыдущему рассказу про судьбу Петровых и ее мужа, но на самом деле оно и о них.
Погладь меня. Найди мою шапку. Вспомни меня.

А потом уходи. По своим дела. Без меня.

Граф Альмавива уходит красиво -
через овраг и в соседний борок.
Что за разиня, шепчет Розина.
Граф Альмавива рыжебород.
Напевает арию группы "Ария",
завернувшись в маменькино манто.
Больше не барин, больше не пария,
больше не ангел, больше никто.
Его дело не выиграно, не выгорело,
перед ним неведомая страна,
и тысячи Фигаро кажут фигу ему
из каждого распахнутого окна.
Пляски с ножами, интриги с пажами -
пусть это кушает кто-то другой.
А граф Альмавива шагает в пижаме,
и хвойный валежник хрустит под ногой.

(Игорь Караулов)

Кстати, о Мандельштаме, уходах и обо всем прочем.
Сейчас же всё перекопано: новые станции метро, новый транспорт.

Едем недавно с одной девушкой, со станции NN до станции MM, а там тоже метро ремонтируют, поэтому на станции NN надо выйти, сесть на бесплатный автобус "М" и доехать до MM поверху. Такой вот путь через одиночную букву.

Выходим из метро, идем на остановку, девушка говорит: – Россия гибнет! Посмотри, до чего довели страну! Сейчас мы замерзнем в ожидании бесплатного автобуса!

Не успевает сказать, как бесплатный автобус сразу подходит, за ним второй, третий.

– Сейчас будет давка, мы погибнем! Надо бежать из этой страны! – продолжает девушка.

На входе в двери бесплатного автобуса – на тротуаре – стоят специально обученные люди, которые помогают пассажирам войти, потом отсекают идущих следом, направляют их в другие, уже подошедшие, автобусы.

Вошли и мы, едем. В автобусе много места, даже можно сесть.

– Скоро будут строить лагеря! – восклицает девушка. – Нас посадят в теплушки и повезут валить лес!

– Да, – отвечаю я. – И сейчас ты как раз в одной из теплушек.

...Господи, прости ты нас всех.
Мы даже не понимаем, какие же мы счастливые: что нам дали возможность просто прожить свою жизнь, ничего не забрали, никого не увели. Не отняли карандаши, не отключили свет. И мы можем просто написать или сказать кому-то это свое «привет». И даже позволить себе повтор строчки, которая отличается всего лишь одной запятой. (Но как же поменяется от этого смысл.)

А то, что бились в чье-то окно, а нам не открыли, так это не страшно.


_______
(Дмитрий Воденников, колонка для сайта sovlit, декабрь 2020)

https://sovlit.ru/tpost/2yoahgcuo1-chudo-sinitsi
круг с птицей

Колонка в Газете.ру

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/13125667.shtml


У меня под окном на дубе какая-то птица свила гнездо и теперь высиживает птенцов. Дуб старый, с тяжелой листвой, но птица все равно видит, как я выхожу на балкон и фотографирую ее дом. Птица нервничает. Я стараюсь ей не досаждать.

Сегодня 27 июня. В месяцеслове записано, что наступает Елисей Гречкосей: в этот день раньше принято было освящать новую одежду, чтоб она не принесла своему хозяину бед и несчастий. Особенно если она досталась в дар или наследство. Все обновки, купленные после Нового года и надетые не более трех раз, знающие люди рекомендовали освятить. То же самое можно было сделать и с одеждой, в которой человек чувствует себя неуютно — натирает ли воротник пиджака или слишком чешется спина в шерстяном платье.

... Пока писал этот абзац, птица улетела. Птица тоже хочет есть. Никакого самца рядом, все сама-сама.

Набирая этот текст, я иногда откидываюсь немного в кресле и могу увидеть, как она умащивается на кладке, усаживается поплотней, нервно проверяет, как там яйца — и вот сейчас временно упорхнула.

Какая же долгая забота — родительская любовь. Рожать детей, воспитывать их, потом их отпускать, бояться, что кто-то из них умрет.

Бунин вспоминал, как подкосила Толстого смерть его последнего ребенка, шестилетнего Ванечки. Огромная травма: Толстой сразу превратился в старика. Софью Андреевну и Льва Николаевича эта смерть в первое время очень сблизила. «Никогда я Соню так не любил». Но и эта близость была иллюзией.

Ванечка был единственным ребенком, который все время пытался помирить мать и отца. «Разве не легче умереть, чем видеть, когда люди сердятся?» — спросил он однажды.

Незадолго до смерти Ванечка вдруг стал раздаривать свои игрушки, вещи и рисунки. Как будто ему теперь неуютно с ними, как будто они ему «натирают». Или, может, просто хотел сделать приятное? (Страшно представить, что чувствовали родители, когда это видели — притом что Ванечка говорил, вспоминая своего покойного брата Алешу: «Лучше и мне, мама, умереть до семи лет. Теперь скоро мое рождение, я тоже был бы ангел»). (....)
круг с птицей

(no subject)

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/12811466.shtml

Мы не знаем, какой будет наша последняя речь и как мы поведем себя перед потерявшей контроль толпой.

Николае Чаушеску, как мы помним, этот контроль потерял сам.

21 декабря 1989 года в городе Тимишоаре он вышел с женой и членами правительства на балкон.

Я смотрю эту речь и знаю, чем все кончится, и мне уже не по себе. Так уж устроена любая сцена — провал на ней ты воспринимаешь не как зритель, а как участник. Это ты упал, или пустил петуха, или забыл текст.

Вот стоит старый человек в высокой шапке, в прямом эфире говорящий про империалистических врагов, камера снимает его и площадь, площадь колышется официальными транспарантами и звучит продолжительными «ура» — и вдруг что-то ломается.

Такое ощущение, что над площадью пролетает стая птиц. Но это не птицы. Это крики и свист.

Так происходит на девятой минуте. Откуда-то сзади кричат «Ти-ми-шо-а-ра!». Начинается скандирование.

Так как речь Чаушеску идет в прямом эфире, камеры несколько минут показывают крыши домов и небо. Но звук не выключили. Трансляция митинга продолжается. Но теперь это реально напоминает митинг.
круг с птицей

колонка на сайте миллионер.ру

http://millionaire.ru/life_style/%D0%BD%D0%B5-%D0%B1%D1%83%D0%B4%D0%B5%D0%BC-%D0%BA%D0%B0%D0%BA-%D0%B4%D0%B5%D1%82%D0%B8/


Но бывают травмы и смешные.

Писатель Денис Драгунский недавно рассказал (я давно заметил, что темы, о которых ты принялся думать, начинают складываться сами собой в растительный узор, кружить над тобой условно нарисованными птичками, будто в мультфильме), как один богатый человек пожаловался, что его десятилетний сын недоволен тем, что к нему отец не приставил соответствующую охрану. Чтоб по и так уже охраняемому поселку для богатых ходить. Недоволен до слез, до истерики.

– Зачем тебе? – отец спрашивает. «Как зачем?» (Это сын удивился.) «Меня Машка и Петька играть с собой не зовут. Говорят, если нет охраны, ты нищеброд».
круг с птицей

колонка на сайте миллионер.ру

Как забуду! В студеную пору
Вышла из лесу в сильный мороз.
Поднимался медлительно в гору
Упоительный хвороста воз.

И плавнее летающей птицы
Лошадь вел под уздцы мужичок.
Выше локтя на нем рукавицы,
Полушубок на нем с ноготок.

Задыхаясь, я крикнула: — Шутка!
Ты откуда? Ответь! Я дрожу! —
И сказал мне спокойно малютка:
— Папа рубит, а я подвожу!



http://millionaire.ru/main/%d1%83%d0%bf%d0%be%d0%b8%d1%82%d0%b5%d0%bb%d1%8c%d0%bd%d1%8b%d0%b9-%d1%85%d0%b2%d0%be%d1%80%d0%be%d1%81%d1%82/
лупа

(no subject)

Вернувшись домой и только открыв дверь, я сразу понял, что в квартире кто-то есть.
Так и оказалось.

Это была синица (очень похожая на трясогузку). Она покакала на Толстую, перевернула турку, а увидев меня, стала методично биться о кухонное стекло.

- Ну, здравствуй, дура, - сказал я и пошел открывать окно, потому что открытую форточку она игнорировала.

Но даже открытое окно ее не устроило.
Синица, похожая на трясогузку, с криками "помогите" полетела в комнату и покакакала уже (видимо, от страха, а может в виде протеста) на мою книжку.

Я пошел за ней в комнату как за истеричкой-женой и открыл балконную дверь.
Птичка сидела на железной спинке кровати (икея) и заливалась горькими слезами.

- Уходи, - сказал я.

И птичка, ударившись еще разок о стекло с утробным и храбрым стуком, все-таки вылетела.

Когда я пошел закрывать окно в кухне, то заметил, что о другую створку окна - в какой-то игре на понижение - колошматится невесть откуда взявшаяся ноябрьская муха (?).
Но с ней я уже не стал разговаривать.
лупа

(no subject)

...я сегодня гулял полдня. Самое интересное, что я увидел это была икающая ворона. Это не шутка.
Ворона прыгала вокруг лужи (пытаясь напиться), отлетала от приближающихся машин и икала.


*что собаки икают, я знаю, но что птицы - такое я видел первый раз.
Если я - единственный человек, это видевший, то я согласен получить какую-нибудь премию, такому человеку причитающуюся.

Еще я получил три комментария, пришедших на почту на какие-то давно просроченные посты. И один стер не читая.
В общем, пока всё.
круг с птицей

(no subject)

...золотое правило: пиши всё, как в последний раз. Стихи, записку (выходя из дому), пост.
Не оставляй после себя ничего шуточного (если потом не будет возможности разъяснить, что это была шутка). Потому что все шутки двусмысленны, да и вообще: герои не шутят, чувство юмора - прерогатива рабов.

Это я к чему?
Это я к тому, что когда я возвращался домой, меня чуть не сбила машина. Причем шел я на зеленый. Но откуда не возьмись (до сих пор не понимаю откуда, скорей всего вообще с не того разворота, а с другой стороны, чуть ли не по встречной) выскочила раздолбанная тачка. С двумя отморозками.
Я даже не успел сделать шаг назад, только резко остановился. Но она сама ввизгнула, как собака, крутанулась - и на полной скорости прошла в двух от меня сантиметрах. Мышцы от резкой остановки до сих пор болят.

Глядя вслед машине, я с теплым крестьянским чувством пожелал им скорейшего выздоровления.

Зато в квартире теперь - тишина.
Только птица какая-то под окном стрекочет, как громадный кузнечик.
Пойду - пристрелю.

что еще остается
круг с птицей

(no subject)

...раскрыл все окна, раскрутил шурупы на двустворчатых стеклах, чтобы последние помыть.
Теперь сижу как в сквозном поломанном скворешнике: со всех сторон улица и весна.
Черновики летают, жэковские счета, занавески на стульях, ветер, в пору пальто надевать.

Но мыть ничего не мою.

*хроники говорящей птицы