Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

круг с птицей

(no subject)

Моя большая статья про Венецию, Бродского и Глеба Смирнова.

…Когда-то Бродский, вспоминая себя двадцативосьмилетним, ещё в СССР живущим, написал: «И я поклялся, что если смогу выбраться из родной империи, то первым делом поеду в Венецию, сниму комнату на первом этаже какого-нибудь палаццо, чтобы волны от проходящих лодок плескали в окно, напишу пару элегий, туша сигареты о сырой каменный пол, буду кашлять и пить и на исходе денег вместо билета на поезд куплю маленький браунинг и, не сходя с места, вышибу себе мозги, не сумев умереть в Венеции от естественных причин». https://story.ru/istorii-znamenitostej/puteshestvie/samaya-grandioznaya-podvorotnya-mira/?fbclid=IwAR0y-9ptxjXpD5XSaPgz2TbsUD7wAfsgUzbYmpZdOc3rk5ZsscCTncyeNqo
круг с птицей

колонка в Газете.ру.

Отель отказал несчастным любовникам в проживании, но не желал им судьбы Тристана и Изольды: предложил несколько вариантов замены. А во всем остальном — чистая правда. Америка неодобрительно смотрела на всю эту всплывшую правду. Все начало схлопываться. Отменились мероприятия в Бостоне и Чикаго, Белый дом аннулировал свое приглашения, группа женщин (о, эти вездесущие социально взволнованные женщины) мстительно требует писателя депортировать.

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/11870857.shtml?updated
круг с птицей

колонка в журнале Story

Он бы еще Эйфелеву башню украл. В конце лета 1911 года (скоро грохнет Первая Мировая)  в Париже была совершена кража века. Украли Джоконду. Леонардо де Винчи оскалился, как вампир, в гробу, но ничего поделать не мог. Начался переполох. Первым узнал о краже художник-реставратор. Он пришел в Лувр, чтоб сделать копию «Моны Лизы», но «Моны Лизы» простыл и след. Лувр перекрыли, провели обыск, но тщетно. Мона Лиза улыбалась кому-то другому.
Сыщик Альфонс Бертильон не зря заподозрил сразу работников музея. Но кто?

Я быть собою больше не могу:
отдай мне этот воробьиный рай,
трамвай в Сокольниках, мой детский ад отдай
(а если не отдашь - то украду).

Призвали на помощь науку. Каждому из сотрудников измерили объем головы, длину рук и ног. Но увы. Из сотрудников никто не подошел. Наука в который раз была посрамлена.

Я сам - где одуванчики присели,
где школьники меня хотят убить -
учитывая эту зелень, зелень,
я столько раз был лучше и честнее,
а столько раз счастливей мог бы быть.

Но вот теперь - за май и шарик голубой,
что крутится, вертится, словно больной,
за эту роскошную, пылкую, свежую пыль,
за то, что я никого не любил,
за то, что баб Тату и маму топчу -
я никому ничего не прощу.

Но в одном Бертильон не ошибся. «Мону Лизу» действительно похитил один из работников Лувра. Молодой итальянец (о, это пылкость южных кровей)  Винченцо Перуджа устроился в музей сезонным рабочим незадолго до происшествия. Он был стекольщиком, он изготовлял защитный экран для великого полотна да Винчи. Вот и изготовил. А потом, в дежурный понедельник, когда в Лувре не было посетителей, проник в зал, снял картину со стены, вышел на боковую лестницу, вынул из рамы, завернул в куртку и спокойно вышел из музея.

Не дай взамен - жить в сумасшедшем доме,
не напиши тюрьмы мне на ладони.
Я очень славы и любви хочу.
Так пусть не будет славы и любви,
а только одуванчики в крови.

Бедный Винченцо! Он тоже хотел славы. Но славы для родины. В декабре 1913 г. флорентийскому антиквару пришло письмо из Франции с предложением купить легендарную картину. «Давайте!» - сказал антиквар.  И вот во Флоренцию прибыл молодой человек, заявивший о том, что решил вернуть на родину произведение итальянского искусства, похищенное французами. Антиквар провел экспертизу и, убедившись в подлинности картины, обратился в полицию.

Флорентийский суд оценил патриотизм вора. Ему дали только один год. И через полгода (сперва ее выставляли в музеях Италии) Мона Лиза вернулась во Францию. И навеки заснула там под стеклом.

… У меня тоже однажды украли кошелек. Я ехал в сентябрьский дождливый день в метро с тяжело набитым книгами рюкзаком, сонный, как сом; в давке кто-то нагло положил мне на него развернутую газету, и я не заметил: кошелек сперли. Я, собственно, и до самого дома не догадался бы. Но, когда  я поднимался по эскалатору, быстро идущая вверх женщина спросила: «Это не ваше?» - и так же быстро пошла дальше. Я развернул кошелек: там не было ни одной банкноты. И только пропуска и разные нужные бумажки были на месте. Воровство – похоже на изнасилование. Я сильно это тогда почувствовал. Какое-то обесчещивание. «Не прощу!» - подумал я в бессильной злобе.
А потом – через пять лет – я шел в другой, уже солнечный весенний день  по улице, снова  хватился кошелька, проверил его (он был на месте) и вспомнил тот случай. И вдруг во мне улыбнулась – разгаданной улыбкой – когда-то на короткий срок освобожденная Мона Лиза.  Прости тех давнишних воров, - сказала она. Они же могли просто «сбросить» кошелек в толпе, на метрошный пол. Но они его вернули – с пропуском и нужными бумажками.

И вдруг я почувствовал к тем ворам – благодарность.
круг с птицей

(no subject)

Один раз, в Париже (который не очень удался), я понял одну вещь - обходя на рассвете набережные, в том числе проходя мимо Лувра я вдруг честно почувствовал, как услышал: я никогда больше не увижу то, что внутри.

Это было очень ясное и сильное чувство.

Как прощание, исход которого на много лет отложен.

Уж не знаю, буду ли я еще раз там на самом деле, но это было здорово.

Все что у нас осталось - это благодарить и прощаться.

Я выполняю это старательно и покорно (как овца или корова): прощаюсь и благодарю.

Я даже человека, с которым живу, приучил к манере говорить: Если ты не вернешься из этой поездки... и т.д.

Мне нравится быть во всем последним.
Последним великим в том числе.


*и вот теперь - если долечу, если буду жив и прочее - я во второй раз - описывая круг - еду в Израиль. Я там был семь лет назад, но ничего и не увидел. Из-за любви, или из-за того, чем люди ее называют (потому что я совсем раньше не умел любить, даже не знал, как это). И очень надеюсь, что вот сейчас - вот хоть что-то увижу. Не прощаясь, но благодаря.)
круг с птицей

(no subject)

Так странно однажды утром понять то, о чем тебе часто про тебя говорили, но ты сам про себя не понимал: что на самом деле ты абсолютно бесстрашный.

Это тем страннее понимать, когда вспоминаешь: "этого я боюсь, этого не люблю, этого хочу избежать" (темные города, насилие, дальная поездка, определенные люди, их скука и твоя в их умах бессмысленность, тщеславие и его последствия и т.д.) - то есть при таком большой наборе и вдруг пшик.

На самом-то деле ты абсолютно бесстрашный.
Просто это такая органика, что тебе это почти нетрудно (хотя куда там: и трудно, и страшно) и тебе надо об этом сознательно помнить.



круг с птицей

(no subject)

Если я напишу, что "лето кончилось", вы будете сильно меня презирать? Да?
Я так и думал.

А если я скажу, что сегодня я написал слово "акклиматизация" следующим образом (оклематизация), вы, наверное, вообще не будете со мной разговаривать?
Почему-то меня это тоже не удивляет.

Ну тогда раскажите, какие вы дюже грамотные (сегодня были).
А я послушаю.

*слушает


(с)
если что, я справа
круг с птицей

про чашку

Молодой человек подошел к монастырю. Постоял у ворот, поставив чемодан на землю. Позвонил в колокол. Был принят. Прожил в монастыре больше года. Вернулся в Голландию. Написал книгу. Не сразу — через пятнадцать лет. Было время подумать. Написал без “эзотерики”, “мистики”, “рассуждений”. Написал по принципу: вижу дерево — пою дерево. Про простые, обыденные вещи. Суховато написал — самое оно.

*давно я не читал рецензий, после которых сразу бы захотелось саму книгу прочесть. Здесь - как раз именно этот случай.
К еще одному плюсу - она же дала зацепку, и я за каких-то сорок минут написал сценарий к июньскому выпуску своей программы "Поэтический минимум" (как нетрудно догадаться, про японские трехстишия).
Написал по принципу: вижу дерево — пою дерево. Про простые, обыденные вещи. Суховато написал — самое оно.
Цитаты из Михаила Горелика (с ссылкой на него, разумеется) там тоже будут.

Так что если кто знаком с автором рецензии, что передайте Михаилу Горелику - мою благодарность.
круг с птицей

еще о путешествиях

Я не очень укорененный в быту человек, но почему-то именно быт (в рассказах людей) меня занимает гораздо больше, чем гортанные песни про политические проблемы и меланхолические напевы про прелести архитектуры.

В свое время мне Федя Сахаров рассказывал про несколько странную - на взгляд росийского человека - систему здравоохранения в Голландии.
А сегодня я увидел пост про американских педиатров.
На мой вгляд, очень любопытно.
круг с птицей

перевод с испанского

"Что он обо мне подумал? Определенно он решил, что я веду легкомысленную жизнь, но он ошибся: я веду головокружительную жизнь. Завтра же позвоню и скажу ему об этом".

*насмешливая и ни к чему не обязывающая книга Педро Альмодовара "Патти Дифуса", испорченная, впрочем, наспех приляпанным финалом... Однако, как уже было сказано, это совершенно никого ни к чему не обязывает...