Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

круг с птицей

(no subject)

15 июля умер Чехов.
____
КОСМИЧЕСКИЙ ВЕНЗЕЛЬ

Чехова привезли хоронить из Баденвайлера, маленького курортного городка на юге Германии, в Москву, в вагоне для устриц.
В вагоне был лед, Чехов умер летом, 15 июля, везти надо было далеко, так что всё понятно. Но всё равно какой-то «Господин из Сан-Франциско». И эти устрицы долго не давали никому покоя.

Например, Горький бесился и письменно скрежетал зубами.
«Я так подавлен этими похоронами (…) хожу, разговариваю, даже смеюсь, а на душе – гадко, кажется мне, что я весь вымазан какой-то липкой, скверно пахнущей грязью, толстым слоем облепившей и мозг, и сердце. Этот чудный человек, этот прекрасный художник, всю свою жизнь боровшийся с пошлостью, (…) Антон Павлович, которого коробило всё пошлое и вульгарное, был привезён в вагоне «для перевозки свежих устриц» и похоронен рядом с могилой вдовы казака Ольги Кукареткиной».

Бедная Кукареткина. Жила себе как могла, может, ничего плохого в своей жизни не сделала: хорошо готовила, была верна мужу, родила детей, муж умер, потом и она умерла – и стала деталью. Комическим вензелем. Доказательством всегдашнего ужаса русской жизни. Всего лишь из-за смешной фамилии. «…и похоронен рядом с могилой вдовы казака Ольги Кукареткиной». Бугага.
Было бы написано на ближайшей могиле «Апполинария Успенская», никто бы и не дёрнулся. А тут караул, каракули, кукареку.
А ещё устрицы. Точнее, вагон из-под них.

Но нам, как всегда, интересны эти усмешки судьбы.

Я не хочу, чтоб от меня осталось
каких–то триста грамм весенней пыли.
Так для чего друзья меня хвалили,
а улица Стромынкой называлась?

…Когда Чехов умирал в Баденвайлере, в ночь с 14 на 15 июля 1904 года, к нему вызвали врача. Врач прибыл к больному, поднялся на второй, плохо освещённый этаж и увидел Чехова. Врач, наверное, и не знал, кто это такой – Чехов, как и не знал того, что всему предшествовало.
А предшествовало вот что.
Чехов умирал в гостинице. В этом доме, который и не дом, а так, пристанище, Чехов метался в бреду, разговаривая в своём тумане с каким-то японским матросом, и вдруг несколько раз явственно повторил слово «устрицы». Потом резко очнулся и впервые сам именно в этот момент попросил послать за врачом.
Что это было? Почему устрицы? Что за дурные рифмы, о которых Чехов не мог догадаться?
Прибывший доктор стал его успокаивать и попросил принести шампанского. Чехов сразу всё понял. «Я умираю», – наверное, подумал он. Чехов же был врач и знал эту старинную врачебную традицию. «У постели умирающего коллега-врач непременно предложит шампанского, чтобы сделать уход того более лёгким и светлым». Чехов выпил всё шампанское, сказал, что давно этого не делал, повернулся – и умер. В этот момент Ольга Леонардовна даже не заметила, что он перестал дышать. Потому что в этот момент в комнату невесть откуда влетела бабочка: огромная, чёрная, ночная, стала метаться судорожной тенью, обжигая крылья о стекло электрической лампочки, и Ольга Леонардовна её принялась выгонять.

Шампанское, бабочка – всё это понятно. Даже пошло. Но эти устрицы, этот повтор судьбы.
Вот это и было гениальным.

«Мне положительно нечего делать, и я думаю только о том, что бы мне съесть и что выпить, и жалею, что нет такой устрицы, которая меня бы съела в наказание за грехи».
Написал Чехов в письме врачу Николаю Оболонскому 5 ноября 1892 года и ещё не знал, что это будет уже не комический вензель, а вселенский.
____
(Дмитрий Воденников, колонка в журнале STORY, июль 2019 года)
круг с птицей

колонка в журнале Story

КОСМИЧЕСКЙ ВЕНЗЕЛЬ

Чехова привезли хоронить из Баденвейлера, маленького курортного городка на юге Германии,  в Москву в вагоне для устриц.
В вагоне был лед, Чехов умер летом, 15 июля, везти надо было далеко, так что всё понятно. Но все равно какой-то «Господин из Сан-Франциско».  И эти  устрицы долго  не давали никому покоя. 

Например, Горький бесился и письменно скрежетал зубами.

«Я так подавлен этими похоронами (…)  хожу, разговариваю, даже смеюсь, а на душе — гадко, кажется мне, что я весь вымазан какой-то липкой скверно пахнущей грязью, толстым слоем облепившей и мозг и сердце.  Этот чудный человек, этот прекрасный художник, всю свою жизнь боровшийся с пошлостью, (….) Антон Павлович, которого коробило все пошлое и вульгарное, был привезен в вагоне «для перевозки свежих устриц» и похоронен рядом с могилой вдовы казака Ольги Кукареткиной».

Бедная Кукареткина! Жила себе, как могла, может, ничего  плохого в своей жизни не сделала: хорошо готовила, была верна мужу, родила детей,  муж умер, потом и она умерла – и стала  деталью.  Комическим вензелем. Доказательством  всегдашнего ужаса русской жизни. Всего лишь из-за смешной фамилии. «…и похоронен рядом с могилой вдовы казака Ольги Кукареткиной». Бугага.
Было бы написано на ближайшей могиле «Апполинария Успенская»,  никто бы и не дернулся. И тут, караул, каракули,  кукареку.
А еще –  устрицы. Точнее, вагон из-под них.

Но нам, как всегда, интересны эти усмешки судьбы.

Я так умею воздухом дышать,
как уж никто из них дышать не может.
Ты это прочитай, как водится, прохожий,
у самого себя на шарфе прочитай.
Когда ж меня в моем пальто положат —
вот будет рай, подкладочный мой рай.


Я не хочу, чтоб от меня осталось
каких–то триста грамм весенней пыли.
Так для чего друзья меня хвалили,
а улица Стромынкой называлась?


…Когда Чехов умирал  в Баденвейлере, в ночь с 14 на 15 июля 1904, к нему вызвали врача. Врач прибыл к больному, поднялся на второй (плохо освещенный) этаж и увидел Чехова. Врач, наверное, и не знал, кто это такой – Чехов,  как и не знал того, что всему предшествовало.
А предшествовало вот что.
Чехов умирал в гостинице. В этом доме, который и не дом, а так, пристанище, Чехов метался в бреду, разговаривая  в своем тумане с каким-то японским матросом,  и  вдруг несколько раз явственно  повторил слово «устрицы». Потом резко очнулся и впервые сам именно в этот момент попросил послать за врачом.

Что это было? Почему устрица? Что за дурные рифмы, о которых Чехов не мог догадаться?

Прибывший  доктор стал его успокаивать и попросил принести шампанского. Чехов сразу все понял. «Я умираю», - наверное, подумал он. Чехов же был врач  и знал эту старинную врачебную традицию. «У постели умирающего коллеги врач непременно предложит шампанского, чтобы сделать уход того более легким и светлым». Чехов выпил всё шампанское, сказал, что давно этого не делал, повернулся – и умер.  В этот момент Ольга Леонардовна даже  не заметила, что  он перестал дышать. Потому что в этот момент в комнату невесть откуда влетела бабочка:  огромная, черная, ночная, стала метаться судорожной тенью, обжигая крылья о стекло электрической лампочки,  и Ольга Леонардовна ее принялась выгонять.
Шампанское, бабочка – всё это понятно. Даже пошло. Но эти устрицы. Этот повтор судьбы.

Вот это и было гениальным.

"Мне положительно нечего делать, и я думаю только о том, что бы мне съесть и что выпить, и жалею, что нет такой устрицы, которая меня бы съела в наказание за грехи".

Так написал Чехов  в письме врачу Николаю Оболенскому  5 ноября 1892 г., и еще не знал, что это  будет уже не комический вензель, а вселенский.

_______

[Дмитрий Воденников, колонка для журнала STORY  ]
круг с птицей

Колонка на сайте "миллионер.ру"

http://millionaire.ru/main/%d0%bd%d0%b5%d1%81%d1%87%d0%b0%d1%81%d1%82%d0%bd%d0%b0%d1%8f-%d0%ba%d0%be%d0%b7%d0%b0-%d0%bd%d0%b0%d1%88%d0%b5%d0%b9-%d0%b2%d1%82%d0%be%d1%80%d0%be%d0%b9-%d0%bc%d0%be%d0%bb%d0%be%d0%b4%d0%be%d1%81/

Кстати, Иосиф Бродский, вышедший давно к тому времени из наших российских общественных отношений, уже в 1990-х говорил, что, когда он думает о родном городе, он представляет себе все же старого типа трамваи: с деревянными сиденьями и характерным звуком электромоторов. Но про потерянные вещи опять умолчал.

А меж тем их в трамваях было много.

«В 6 часов 13 минут пополудни, – написано в одной докладной в двадцатые годы двадцатого столетия, – в вагоне номер 243 кондуктором номер 712 найдена мужская левая колоша с дыркой величиной в медный пятак».

Впрочем, в 1929 году мужской левой калоше счастья в бюро потерянных вещей было не одиноко.

Там же, в общем хламе, растолканные по ячейкам, напрасно дожидались рассеянных хозяев и черный кошелек («пусто» – было написано в толстой отчетной книге), и старый портфель (тоже пусто, ну что за жизнь!), грязные мужские кальсоны (не хочу даже думать), буханка ржаного хлеба (смотрите, не сдоба!), зонтик, исправная швейная машинка, вексель на 303 рубля, дамский лифчик (о боже!) и даже одна дохлая кошка. (Но кошку, наверное, все-таки выбросили: на склад не понесли.)

круг с птицей

колонка в Газете.ру.

А из машины выходит молодой кавказец и куском железной трубы разбивает боковое стекло микроавтобуса, осколки сыпятся на несчастного парня, он выскакивает, и тут же получает этой самой трубой по ребрам. Потом первый таксист-победитель садится обратно в свою машину и уезжает.

Я читаю это испуганно, думаю: «Как страшно жить!»

Но будни внутренней Ренаты Литвиновой как-то, знаете, отвлекают меня, и я обо всем забываю.

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/11889445.shtml
круг с птицей

колонка в Story

Дмитрий Воденников
ТРАМВАЙ В НИКУДА

Баранов, Долин, я, Шагабутдинов,
когда мы все когда–нибудь умрем —
мы это не узнаем, не поймем
(ведь умирать так стыдно, так обидно),
зато как зайчики, ужасные соседи
мы на трамвае золотом поедем.

Я тут вот что подумал. Нас повезет-повезет умирать, застучит по рельсам привычный с детства трамвай. Не кадиллак, не карета, не тыква с мышами вместо лакеев на задней подножке, а трамвай. Слово-то какое хорошее. Там и травма и май. Бессрочная весна. Вечная, но уже притихшая привычная боль.
Мы с подругой идем по Введенскому кладбищу. «Там очень много красивых и старых могил», - говорит она. Достает маленькую бутылочку коньяка. – Я не буду, - говорю. – А я вот выпью!  - Женщина она трепетная, чего ж не выпить. Главное не торопиться.

Сперва помедленней, потом быстрей, быстрей
(о мой трамвай, мой вечный Холидэй) —
и мимо школы, булочной, детсада —
трамвай, которого мне очень надо —
трамвай, медведь, голубка, воробей.

Ни медведей, ни людей на Введенском кладбище нет. Мы с подругой медленно идём, огибаем ограды, смотрим. Вот могила Люсьена Оливье. Сразу вспомнишь про салат. Увёз тебя в смерть трамвай, Люсьен. И салат твой. Никто больше такой и не сделает. Рябчиков  — 3 штуки,  огурцов маринованных  (корнишоны) — 180-200 г, яйца (перепелиные) — 6 шт., салат листовой — 200 г, картофель — 4 шт., паюсная черная икра — 80-100 г, раки — 30 шт. небольших, огурцы (свежие) – 2 шт., язык телячий – 1 шт.  Каперсы – сто грамм. Щас!
Будем мы переводить черную икру, которая дороже, чем наша жизнь, на салат. Заменим каперсы на горошек, раков – на  курицу, язык – на докторскую колбасу,  салат листовой на огурцы. И всё это майонезом, майонезом сверху! «Провансаль». Жизнь вечная, Люсьен, она такая. 618 килокалорий на сто грамм. И ты теперь навсегда в желудке народа моего. На Новый год.
Идем дальше.
Collapse )
круг с птицей

(no subject)

Ночная кукушка всё перекукует.

Русская народная мудрость не врет. Кукушка ночи даже океан перелетит, там утвердится. Кукушиные крылья не лебяжьи, но и их силы хватит, чтоб до Нового Орлеана дотянуть.

В «Трамвае Желание» Теннесси Уильямса, когда уже изнасилованную и сошедшую окончательно с ума Бланш Дюбуа увозят в психушку, ее насильник и по совместительству муж сестры Бланш Стенли Ковальски подходит к безутешно рыдающей жене и начинает ласково ее уговаривать не плакать, не жалеть, успокоиться.

https://www.gazeta.ru/comments/column/vodennikov/s63353/10968218.shtml

круг с птицей

вынужденное сообщение

По причинам физического характера я не смог сегодня выехать в питер утром.
Я попробую это сделать на дневном поезде (если будут билеты). Если их не будет - то, к сожалению, всё отменяется.

Мне, правда, жаль.
круг с птицей

новый трек

Дмитрий Воденников и группа "Вуаеры" ( Москва).

Когда бы я как Тютчев жил на свете (экспериментальный трек по мотивам этого стихотворения) - скачать

Маша пишет:
"и не исчезает история про то, как мы ходили с колонками странной формы по городу, из них звучал ваш голос. и мы нашли гармониста. он играл. мы слушали. а он невольно слушал ваше стихотворение.)
и как мы записывали звук трамвая. и оказалось, что если он не звенит, по звуку почти не понятно. что это трамвай"



* * *

Когда бы я как Тютчев жил на свете
и был бы гениальней всех и злей —
о! как бы я летел, держа в кармане
Стромынку, Винстон, кукиш и репей.

О как бы я берег своих последних
друзей, врагов, старушек, мертвецов
(они б с чужими разными глазами
лежали бы плашмя в моем кармане),
дома, трамваи, тушки воробьев.

А если б все они мне надоели,
я б вывернул карманы и тогда
они б вертелись в воздухе, летели:
все книжки, все варьянты стихтворений,
которые родиться не успели
(но даже их не пожалею я).

Но почему ж тогда себя так жалко–жалко
и стыдно, что при всех, средь бела дня,
однажды над Стромынкой и над парком,
как воробья, репейник и скакалку,
Ты из кармана вытряхнешь — меня.


________

О группе "Вуаеры".
Состав:
Маша Ташкова - вокал, голос, вся очень резкая, я Машу никогда не видел, мы только переписывались вконтакте, когда придумали совместный трек.
Леша Михайлов - гитара, звук. Алексея я тоже никогда не видел. И мы даже не переписывались. Но я ему верю: отправил запись голоса, и даже не знал, что ребята придумали. Мне уже прислали сведенный трек.



Вот Маша пишет: "мы занимаемся музыкой. но музыка - это не только музыка.
вообще искусство, как нам кажется, не делится на виды или подвиды.
оно существует цельно и свободно. и еще очень важно, что в нем всегда есть что-то еще. вот и мы пытается происходить цельно, свободно и что-то еще" - и мне нравится, что она так пишет.
круг с птицей

окончательная версия

Пересведенный трек "Трамвай" (меня не устраивал баланс голоса и музыки, теперь - звукреж все исправил: музыка выведена вперед, голос "утоплен", срезаны некоторые частоты, ибо, как известно, ...есть в звукозаписи такая фишка — голос с чтением (который потом будет звучать под музыку) обрабатывают следующим жестким образом: срезают некоторые нижние частоты и убирают верхние. Чтобы голос не басил на низких нотах и не был слишком гибким в высоких. (Бывают такие голоса — их всегда слишком много.)
Потом его еще иногда пропускают через смягчающий «фильтр». И голос становится выправленным и ровным. Как из ниоткуда. Так называемый «белый».
С ним нельзя лечь, с ним нельзя спать, с ним нельзя жить — его можно только любить или ненавидеть. Или быть к нему равнодушным. На расстоянии.
Слишком грубая жизнь уходит из него, слишком высокая спесь — тоже.
Поэтому теперь — он не принадлежит даже тебе.
И этот очищенный голос — тоже вопрос техники.


Трамвай (скачать)


Но важно не это.
Важно то, что этот трек посвящается Арсению Рейхеру.
Сегодня его день рождения.
И я его поздравляю.

Спасибо тебе
)